– Отлично! – Альберт облегченно откинулся на ржавую спинку кресла, потом снова наклонился к Рине и взял ее за руки. – Послушай, дорогая моя сестрица. Ни одна живая душа, кроме нас, не должна знать о золотой клетке. Иначе мы никого толком не спасем! Трудности, конечно, будут, но бежать от них неправильно! Мы справимся, мы привыкнем, мы все построим заново! А если строить будет некому, Хайзе так и останется заброшенным королевством! Нельзя этого допустить! Нельзя отдать Аскару ни одного человека! Ты меня слышишь?
– Но… – Рина понимала, что он прав, однако что-то не давало ей согласиться с ним полностью. – Но это как-то нечестно, Альберт. Если мы не расскажем людям всю правду, разве это будет правильно? Есть много одиноких стариков, которым будет нелегко выживать в новых условиях. Для них, возможно, это настоящий подарок – остаться в королевстве Аскара.
В глазах Альберта вспыхнул огонек ярости.
– А мы, молодые, тогда на что? – отрезал он, подскочив. – Мы им поможем! Организуем отряды волонтеров! Они и раньше были! До этого всего! В мире гораздо больше хороших людей, готовых помогать другим, чем ты думаешь. А если ты расскажешь хоть кому-то про эту тюрьму, ты мне не сестра, ясно? Ты станешь для меня предательницей, которая перешла на сторону Аскара! И я никогда тебя не прощу!
Рина вздохнула.
– Ладно, ты прав, – сказала она, все еще чувствуя внутреннее сопротивление. – Но давай все-таки разбудим этого Кёрфина. Других вариантов быстро решить вопрос с Собирашками у нас пока нет. А если мы хотя бы не попытаемся, мир может остаться вообще без кудесников, и вот тогда мы точно его не восстановим.
– Лучше попросим короля и ученых найти нам кого-нибудь! – отрезал Альберт, все еще исполненный праведного гнева. – Это куда надежней и безопасней! Эгей! Проводники!
Он свистнул пару раз и замер. Если бы ветер появился в ту же секунду, Рине ничего не оставалось бы, кроме как согласиться. Но, видимо, Проводники не последовали за ними на остров, потому что были заняты более важными делами.
– Я пойду будить Кёрфина.
Рина решительно подхватила ведро. Нельзя было не признать, что и дар убеждения у Альберта оказался куда сильнее, чем у нее. Если принять семью Шегри за сырную головку, то мама и папа были в ней ровными четвертинами, Альберт – взявший от обоих родителей по лучшему куску – солидной третью, а Рина – тоненьким огрызком. По крайней мере, так она себя ощущала.
Альберту удавалось выходить победителем почти из любого спора, даже если он не обладал достаточными знаниями, чтобы доказать свою правоту. И оханья тетушек и бабушки Вельмы о том, что он единственная надежда семьи Шегри, исказили его самомнение даже больше, чем заразили комплексами Рину. Брат, похоже, всерьез уверился, что на нем лежит груз ответственности быть лучшим во всем и присматривать за бездарной страшненькой сестрой, которую никто не возьмет замуж. Вот почему он собирался подготовить ей комнату в своем доме с садом. Раньше мысль об этом умиляла Рину, но теперь ее ощущения переменились. Ей захотелось хотя бы раз настоять на своем. Потому что она все-таки верила Аскару и чувствовала, что лучше будет последовать его совету.
– Да подожди ты, Рина! Я еще раз позову!
– Нет, – возразила она. – Я не стану ждать, пока король или ученые найдут кого-то подходящего. У нас нет на это времени, так что я попробую прямо сейчас. А ты подожди меня внизу, если хочешь.
– Вот же дура упрямая, – процедил Альберт. – Можно подумать, я тебя тут одну оставлю! А в итоге будет точно так же, как когда ты сиганула в воду с палубы. Какой вообще толк от пьяного кудесника, застрявшего в баре?
Он вырвал у сестры ведро так, что из него выплеснулась часть воды, и пошел обратно на лестницу. Рина похромала следом, сконфуженная и встревоженная, но празднующая внутри себя маленькую победу. Обычно от противостояний с братом ее отделяли книги, друзья Альберта и шторка на втором ярусе, но теперь избегать его не выходило и отстаивать свою правду оказалось гораздо труднее, чем Рина думала. Прошлые их споры были глупыми и по большей части бессмысленными – что маме приготовить на завтрак, пойти в гости или нет, кто из них дурак. Они не решали ничего серьезного, и Рина могла бороться за свое мнение с самозабвенностью обычного подростка. Но теперь, когда их выбор влиял на все Хайзе, она стала много сомневаться.
Спустя еще два мучительных этажа, они оказались на самом верху. Точнее говоря, лестница уходила еще дальше – на смотровую площадку на крыше, но Рину куда больше интересовала табличка «Выпивоха» над входной аркой, ведущей в бар-ресторан.
– Оригинальное названьице, – фыркнул Альберт, ставя ведро с водой на пол, чтобы отдышаться. – Пора начать коллекционировать эти дурацкие надписи для своих мемуаров.
