Это первая книга из серии детективных романов, в которых королева Елизавета II раскрывает преступления, продолжая, разумеется, исполнять королевские обязанности. Происходит все весной 2016 года, незадолго до девяностолетия королевы. В Виндзоре королева устраивает небольшой прием, но утром одного из гостей находят мертвым. Все обставлено так, будто молодой русский пианист задушил себя сам, однако странно завязанный узел наводит на другие мысли. Следственная группа допрашивает самых преданных слуг Елизаветы, но она понимает, что искать виновника преступления надо в другом месте.
Художественное оформление и макет Андрея Бондаренко
Издательство CORPUS ®
Апрель 2016 года
Стоял почти идеальный весенний день. Воздух был чист и свеж, в васильковом небе тянулись белые полосы – инверсионные следы самолетов. Впереди, за деревьями Хоум-парка, серебрился в утреннем свете Виндзорский замок. Королева остановила своего пони, чтобы полюбоваться пейзажем. Ничто так не согревает сердце, как солнечное утро в сельской Англии. За восемьдесят девять лет Ее величеству не наскучило восхищаться созданиями Всевышнего. Точнее, эволюции. Но в такой дивный день поневоле вспоминаешь о Боге.
Если бы ее спросили, какую из резиденций она любит больше всего, она выбрала бы эту. Не Букингемский дворец: там живешь словно в помпезном офисном здании на оживленном перекрестке. Не Балморал[1] и не Сандрингем[2], хотя она с ними сроднилась. Но лишь в Виндзоре она чувствовала себя дома. Здесь прошли счастливейшие дни ее детства: особняк Ройал-Лодж[3], рождественские пантомимы, конные прогулки. Сюда возвращаешься на выходных, чтобы отдохнуть от бесконечных городских церемоний. Здесь упокоился папа и любимая мамочка, а рядом с ними и Маргарет[4], хотя захоронить ее прах в уютном родительском склепе оказалось не так-то просто[5].
Если когда-нибудь случится революция, подумала королева, она попросит, чтобы ей разрешили поселиться именно здесь. Хотя вряд ли ей это позволят. Скорее всего, революционеры вышлют ее… куда? За границу? Если так, она отправится в Виргинию, названную в честь ее тезки, – на родину Секретариата, который в 1973-м выиграл “Тройную корону”[6]. Между прочим, не худшая перспектива, если бы не Содружество, бедный Чарльз, Уильям и маленький Джордж, его славный наследник: какое счастье, что после всех ужасов он появился на свет!
Но лучше, конечно, остаться в Виндзоре. Здесь можно выдержать что угодно.
Издалека замок выглядел праздным и сонным: казалось, ничто не нарушает его покой. Однако это была лишь видимость. Внутри трудились пять сотен человек. Целое селение, причем чрезвычайно деятельное. Ей приятно было думать обо всех – от дворцового эконома, который ведет счета, до горничных, стеливших постели после вчерашнего
Молодого русского пианиста, выступавшего на вчерашнем приеме, сегодня утром нашли мертвым в постели. Вероятно, умер во сне. Его представили королеве. Она даже потанцевала с ним. Такой юный, такой талантливый. Такое горе для близких.
Пение птиц утонуло в глухом рокоте. Заслышав в небе пронзительный вой, королева подняла голову и увидела заходящий на посадку “эйрбас А330”. Если живешь возле Хитроу, поневоле выучишь наизусть все самолеты, хотя узнавать очертания современных пассажирских лайнеров – невелика хитрость. Гул самолета вывел ее из раздумий и напомнил о том, что пора заняться бумагами.
Она мысленно отметила, что нужно будет спросить, как себя чувствует мать погибшего. Говоря по правде, обычно ее не интересовали чужие незнакомые родственники. И со своими забот хватает. Но что-то подсказывало ей: тут случай особый. Ее насторожило, с каким выражением лица секретарь утром докладывал ей об этой новости. Как ни старались подданные оградить ее от волнений, она всегда догадывалась, если что-то не так. А сейчас, вдруг поняла она, что-то определенно не так.
В малой столовой с узорчатым готическим потолком заканчивали завтракать. Управляющий королевской конюшней, архиепископ Кентерберийский, бывший посол в России и другие гости, оставшиеся ночевать, доедали яичницу с беконом.
– Занятный вечер, – сказал управляющий архиепископу, который сидел слева от него. – Не знал, что вы танцуете танго.
– Я и сам не знал, – простонал его собеседник. – Не устоял перед обаянием этой маленькой балерины. Теперь вот в прямом смысле стоять не могу: до того болят икры. – Архиепископ понизил голос: – Скажите, насколько смешно я выглядел по десятибалльной шкале?
Управляющий скривил губы.
– На одиннадцать баллов, как говаривал Найджел Тафнел[8]. Никогда не слышал, чтобы королева так смеялась.
Архиепископ нахмурился.
– Тафнел? Неужели он вчера был здесь?
– Нет. Я о
– Бог мой, – смущенно ухмыльнулся танцор поневоле.
Он наклонился, чтобы потереть ногу, и встретился взглядом с сидящей напротив молодой женщиной, изумительно красивой и стройной, как фотомодель. Казалось, ее большие темные глаза смотрят ему прямо в душу. Женщина слабо улыбнулась. Архиепископ вспыхнул, как мальчишка-хорист.
