Вот еще анекдот середины 30-х годов. Писатель Ремарк покидает гитлеровскую Германию. Его спрашивают, не боится ли он на чужбине умереть от тоски по своей немецкой Родине? Нет — отвечает Ремарк, — я ведь не еврей!
Напомним, что «немцы» получали сертификаты в первую очередь, как находящиеся под наибольшей угрозой. В отношении же евреев из Восточной Европы считалось, что они находятся в относительной безопасности, поэтому и сертификаты им получить было сложнее. С формальной точки зрения все логично. Но что должен был думать польский «халуц», получивший сертификат после 3–4 лет «хахшары», глядя на «немца», тосковавшего по Германии? А думал он примерно следующее: «Из-за этих гадов мой лучший друг (или подруга) до сих пор не получил сертификата. А ведь он (или она) годами находился ради этого в тяжелых условиях. А этим „немцам“ сертификат просто так дали! А зачем? А за что? Подумаешь, антисемитизм в Германии поднял голову. Разве мы его в Польше не видели?» И рассказывал о «немцах» всякие гадости. Например, какая-то «немка», доведенная до отчаяния ивритом, завопила: «Вот придет сюда Гитлер, он вас научит человеческому языку!» Или какой-то богатый немецкий еврей сумел с помощью сионистов вывезти состояние, а потом, получив деньги, заявил им: «Да пошли вы… Меня теперь с деньгами и в Австралии возьмут!».
Немецких евреев прозвали «йеке». (Jecke по-немецки значит дурачок, шут гороховый). Первоначальное обидное значение прозвища сегодня уже забылось. Йеке теперь называют у нас педанта, чистюлю.
В общем, много было сложностей. Что ж, каждая большая волна алии в начале вызывает трудности, а уж потом приносит пользу.
Сейчас я расскажу историю полулегендарную. За точность деталей не ручаюсь. Но в главном она правдива, хотя и невероятна на первый взгляд.
Дело в том, что человек, отвечавший за еврейский вопрос в нацистской Германии первые 3 года, не был зверем. Движения вроде национал-социализма, коммунизма и т. д. могут поначалу захватывать и приличных людей. Но приличные люди там — недолгие гости. Особенно, если такой человек займёт положение хоть чуть выше рядовых партийцев. И в силу этого будет лучше осведомлён и даже уполномочен принимать какие-то решения.
Итак, Мительсдорф. (В одном месте я прочел Мительштейн, однако речь явно шла о том же человеке.) По профессии он был инженер-строитель. А в национал-социалистическом государстве 3 года отвечал за решение еврейского вопроса. Он, кстати, и взял на работу А. Эйхмана, очень старательного и прилежного чиновника. Эйхман все делал основательно, еврейский вопрос он тоже принялся тщательно изучать, даже брал уроки иврита. Это потом породило легенду, что он — палестинский немец. Ведь были и такие, они переселились к нам в 1868 году. В 1940 году англичане 2 000 человек из них депортировали в Австралию. Однако Эйхман был отнюдь не из наших мест.
Но вернемся к Мительсдорфу. Этот человек полагался больше на убеждения и нередко даже выручал какого-нибудь еврея, влипшего в неприятности. Но всегда при этом говорил ему: «Уезжайте отсюда, чем быстрее, тем лучше. Езжайте в свою страну или куда хотите, но не медлите». И были в Израиле семьи, поминавшие его потом добрым словом. Мительсдорф придумал следующее. Фирма «Опель» выпустила новую легковую машину, и он в рекламных целях взялся совершить на ней поездку по Земле Израильской. В поездке написал ряд очерков. Целью его было, кстати, и желание подзаработать: имея дело с евреями, жил он на свое скромное жалованье. Взяток не брал.
Поездка состоялась в 1935 году. И вот тут есть некая неясность. Одни авторы говорят, что Мительсдорф взял с собой Эйхмана, но тот доехал только до Хайфы, куда они прибыли с новым «Опелем». В поездках по стране Эйхман почему-то не участвовал. Другие пишут, что он и вообще тогда у нас не был, а побывал в Хайфе только в 1937 году. Третьи утверждают, что Эйхман вообще не был в Хайфе: подъехал к ней в 1937 году, но английские власти не разрешили высадку из-за беспорядков. (О них дальше).
