На мгновение Роберт замолчал, задумался и тут же продолжил:
– О! Уезжаешь значит? Отлично!
– Даже так? – она удивилась.
Рамуте думала, что Роберт начнет уговаривать ее остаться. Попросит подумать, не спешить. Начнет извиняться. Скажет, что от наличия профайлера у следователя зависит его престиж.
– Конечно! Я серьезно, это же просто супер! Окей!
Рамуте промолчала, и он продолжил:
– Молодец. Правильно, что ты решила попутешествовать. Да ты просто читаешь мои мысли. Тогда, получается, я как раз за этим и приехал.
– М?
Она не поверила ни единому его слову. Наверняка Роберт на ходу сочиняет. Придумывает, как обернуть ситуацию в свою пользу. Рамуте наклонила голову набок, мол, ну давай импровизируй. Послушаю, как ты выкрутишься.
– Рами, я сам хотел тебе предложить… а теперь даже настаиваю на твоем отпуске.
«Ага, приехал он, значит, отпуск предложить. Угу-угу. Как бы не так», – подумала Рамуте.
– Роберт, речь не про отпуск. Я лечу…
– Тише. Больше ни слова, – он сел в соседнее кресло и посмотрел ей в глаза. – Рамуте, поверь, я все понимаю. Ты устала. На тебя столько всего свалилось за последнее время.
Он надел свою любимую дружелюбную «маску» понимания и сочувствия.
– Ты, главное, сейчас не спорь. Окей? Поезжай отдохни. Поваляйся там, не знаю, на пляже. Тс! Тише-тише, говорю. Помолчи. Отпускные, естественно за счет организации.
– И?
– Что и? И перелет тоже.
– Я не о том…
– Окей. Тс! И, значит… И когда вернешься, мы продолжим вместе ловить маньяков.
Рамуте промолчала.
– Ну? Что скажешь?
Она не ответила.
– Мир? Окей?
Она отпила из стакана и посмотрела в окно.
– Рами, соглашайся.
– А с чего это ты такой добренький?
– Рами, мы с тобой через многое прошли, чтобы вот так, на ровном месте, из-за усталости… Кхм… Распрощаться.
Рамуте задумалась: через что это они вместе прошли? Пару раз через постель, примерно столько же через совместные пьянки, а еще через постоянные упреки и ругань.
– Роберт, скажи прямо. Зачем? Что, блин, происходит? Что тебе от меня надо?
– Так. Окей. Теперь я не понимаю. Я же уже ответил.
Он стал говорить тише, словно боялся, что его кто-то посторонний услышит, словно боялся спугнуть хрупкую бабочку, присевшую к нему на палец.
– Рами, мне нужен профайлер, – он подчеркнул слово нужен. – Нормальный, выспавшийся, доучившийся профайлер. А не этот злобный и уставший монстрик.
– Но.
– Не спорь. Говорю как есть. Ты когда в последний раз в зеркало смотрелась?
– Только что.
– Так. Разговор окончен. Все. Поезжай в отпуск. Точка. Никакие возражения не принимаются. Сейчас вместе напишем заявление, ты подпишешь и на отдых.
Рамуте так и не удалось выяснить, в чем подвох. Почему он вдруг настолько озаботился ее отдыхом?
– Ладно.
– Окей?
– Да.
Рамуте согласилась.
«Отпуск, оплачиваемый. Почему бы и нет. К тому же, возможно, Роберт был в чем-то прав. Зачем сжигать мосты?»
Только валяться на пляже она не собиралась.
– Раз так, раз уж мы нашли компромисс, я мог бы и задержаться ненадолго. Предложение в силе? – Роберт подмигнул. – Мог бы остаться до утра, например. Где там мой стакан?
Рамуте улыбнулась. Примирительный секс ей всегда нравился куда больше, чем прощальный.
– Сначала закажу билет, – сказала она и достала смартфон.
Пальцы пробежали по экрану.
«Один билет».
«На завтра».
«Оплатить».
– Нужно закончить с Весами, – едва различимо прошептала она и убрала телефон.
Женщина возвращалась от остановки.
Несмотря на ясное небо и сухую погоду, в руке у нее был зонт. Вчера весь вечер лил дождь, очевидно, женщина не ночевала дома.
– Ну, здравствуй, Скворцова Маринка. Здравствуй, моя непослушная девочка, – прошептал он, наблюдая за женщиной в бинокль.
Она выглядела счастливой.
Ее летние туфельки пританцовывали, порхали над асфальтом. Сумочка весело раскачивалась в такт шагов. Теплый ветер ласкал ее высветленные перекисью кудри, солнечные зайчики разлетались по сторонам от тоненькой оправы ее низко посаженных очков. Глядя на женщину, казалось, что нет в городе человека счастливее ее.
Время от времени она останавливалась и оглядывалась.
– Ой-ой! – он тихо вскрикнул и пригнулся, когда женщина посмотрела на окно дома, за которым прятался он.
Он ждал в засаде. Укрылся в полуразваленном здании, заставленном строительными лесами.
– Отвернись. Не смотри на меня. Кому говорят? Скворцова, сейчас же отвернись! Не смей смотреть сюда.
Доска мерно скрипнула под его ботинком, испачканном в цементном растворе.
Он пригнулся еще ниже и затаил дыхание.
Несмотря на то что он был уверен, что с такого расстояния его точно никто не заметит, присел на корточки и для надежности спрятал бинокль за спину.
Женщина огляделась, поправила сумочку и как ни в чем не бывало продолжила путь.
– Она чувствует, – прошептал он. – Ат, ат… Жертва всегда чувствует, когда за ней наблюдает хищник.
Доска вновь скрипнула.
Он зажал ладонью себе рот, чтобы никто не услышал его взволнованное дыхание. Грязный ботинок затрясся в предвкушении и нехотя отступил от окна.
– Терпение, ат, ат, – прошептал он.
Улыбка искривила его рот, и он облизнулся.
Какое приятное ощущение.
– Подготовка, ат. И терпение.
