
«Винки» — сенсация современной литературы. Дебютный роман Клиффорда Чейза — апофеоз трагического абсурда, доведенный до комического гротеска. Странный и забавный, приключенческий и интеллектуальный, смешной и трагический роман. Вы не сможете не рассмеяться, читая эту тонкую сатиру на современное общество. Но задача книги — не рассмешить, а показать, насколько опасно всеобщее помешательство и страх, охвативший Америку. Сам же «Винки» — аллегория гуманности и вечных ценностей.
Клиффорд Чейз
ВИНКИ
Часть 1
Книг, прочитанных нами в детстве, больше не существует; они, словно корабли, покинули наш причал, оставив после себя лишь ускользающие воспоминания. Если вы до сих пор вспоминаете то далекое время детства, напишите эти книги заново, напишите так, как вы эти книги тогда прочувствовали.
—
— Клиффорд Чейз.
—
— Он был моей игрушкой, это мой плюшевый мишка.
—
— Вообще-то, мы знакомы с момента моего рождения. Ведь сначала он принадлежал моей матери, а затем по наследству перешел к детям. Я самый младший из пяти детей в нашей семье, и поэтому мне он достался уже совсем потрепанным.
—
— Я помню, хотя, может, это мое воображение подсказывает мне, будто я помню, я действительно не уверен… Помню, как, лежа в колыбели, обнимал его.
—
— В детской кроватке я спал почти до пяти лет, таким образом, эти воспоминания, я думаю, можно отнести к 1963 году. Я смутно помню, как мои ручки нащупывали его — такого маленького и пухлого. Я помню, как спокойно мне становилось от того, что он еще меньше меня.
—
— Нет. Хотя он всегда казался мне живым.
—
— Я думаю, все игрушки представляются детям живыми. Но было еще кое-что… Наверное, все дело в его глазах, которые открывались и закрывались. Веки опускались, если его клали куда-нибудь, и открывались, когда его сажали.
—
— Потому что мне казалось, что он на меня смотрит.
— Протестую, — говорит прокурор.
— Несущественно. Протест принят, — отвечает судья. — Свидетель, пожалуйста, придерживайтесь фактов, а не чувств.
— Да, сэр.
—
— Да. Она получила его в подарок на Рождество, когда ей было лет девять-десять. Мама назвала его Мари.
—
— Тогда он был девочкой.
По залу пробежал шепот.
— Тишина, — повышает голос судья. Однако шум усиливается. — Тишина!
Раздается удар молоточка, и наступает тишина.
—
— Надо думать, это был 1924 или 1925 год, Чикаго. Она вспоминала, как родители купили его — или ее — в универмаге «Маршалл Филд».
—
— Да… О! Однажды его забыли в мотеле и за ним пришлось вернуться. Мой братик все время плакал. Это случилось до моего рождения.
— Ваша честь, — вмешивается прокурор, — ведь это так называемые свидетельские показания… — Он вскидывает руки так, будто положение безвыходное.
— Протест принят, — последовал ответ судьи. — Защита, нам необходимы подробности по существу.
— Конечно, конечно, ваша честь…
— Я узнал его сразу же. Я имею в виду, когда увидел в новостях.
—
— О нет, очевидно же, что Винки особенный. Я больше никогда не видел медвежонка с такими глазами. Уши у него заметно больше, чем у других медведей. Да и потрепан он сильно. Его столько раз штопали, что его мордочку теперь ни с чьей не спутаешь. Я так много раз смотрел на Винки мальчишкой, неудивительно, что я тут же узнал его на фото. И потом я мысленно связал эту историю с его исчезновением из дома моих родителей, случившимся около двух лет назад.
—
— Странно было бы, если о пропаже плюшевого мишки все-таки заявили в полицию. Безусловно, сейчас бы я сделал это.
Дружный смех раздался в зале.
—