— Итак, мисс Коттер, как же такое возможно?
— Протестую! — снова послышался крик. — Мисс Коттер не является экспертом по части вопросов времени и места.
Судья на секунду задумался, но, как оказалось, быстро сумел взять себя в руки.
— Протест принят, — сказал он категорично.
Если такое было вообще возможно, то можно сказать, что Неудалый еще никогда не выглядел более пораженным.
— Что ж, тогда, что ж, тогда у меня больше ничего, ничего, ничего нет! — закричал он.
Бум!
— Защита, пожалуйста, воздержитесь от этой театральности, или вам выдвинут обвинение в неуважении к суду.
Неудалый сел на место, что-то бормоча. Это поражение имело ключевое значение, поскольку оно открыло путь остальным свидетелям, которые давали свои показания в течение последующих нескольких месяцев.
— Мистер Винки обманул меня и заманил в ловушку черной магии, — сказал свидетель «С», чье имя не разглашалось «в целях безопасности». Это был низкий коренастый мужчина, который, как и свидетели «А» и «Б», обильно потел в своем черном шерстяном пиджаке и таких же коротких штанах, туфлях с пряжкой и высокой черной шляпе. — За это он пообещал мне хорошую одежду. Он приносил мне кукол и спицы, которые надо было втыкать в них, чтобы причинять боль другим; и он убеждал меня вместе со своей компанией заколдовать всю Америку, но сказал, чтобы я делал это постепенно, если у нас все-таки будет получаться.
Винки рассвирепел: он бы никогда не воткнул никакой спицы в куклу или какую-либо другую игрушку.
— Америка благодарит вас за вашу смелость, — сказал прокурор.
— Ваша честь… — вздохнул Неудалый, закатывая глаза.
Судья резко махнул рукой.
— И что же происходит с вами с тех пор, как вы признались в том, что занимаетесь черной магией? — мягким тоном задал вопрос прокурор.
— С тех пор как я признался в том, что занимаюсь ею, меня самого мучают злые духи, другие колдуны, и в связи с этим за свое признание мне пришлось пережить боль многих смертей.
Несмотря на то что Винки, безусловно, не раз представлял себе, как люди мучаются в пытках, он, естественно, никогда ничего подобного не совершал. Но достаточно было всего лишь подумать об этом.
Говард Морган, подросток с густыми блестящими волосами, только что дал клятву. Он потянул за свой накрахмаленный воротничок и «бабочку». Прокурор сдул пыль со старого учебника и поднес книгу к месту, где находился свидетель.
—
— Да, сэр.
—
— Да, сэр.
—
— Да, сэр.
—
— Это продолжалось до второго апреля.
—
—
Неудалый начал было выдвигать протест, что в течение всего года подзащитный находился в тюрьме, но судья ответил, что этот вопрос решат присяжные. Свидетель продолжал:
— Он говорил, что однажды Земля была горячей расплавленной массой и температура была слишком высока, чтобы на ней могла существовать жизнь; места, покрытые водой, охладились; возник одноклеточный микроорганизм, и этот микроорганизм развивался до тех пор, пока не стал животным нормального размера, который вышел на сушу, продолжал там развиваться, и из него вышел человек.
Винки был зачарован рассказом, но ему не было ясно, как же существование могло вписаться в эту схему.
—
— Ну и он, и учебник ставят человека в один ряд с кошками и собаками, коровами, лошадьми, обезьянами, львами и прочим.
—
— Млекопитающими.
Почти все присутствующие в зале суда были глубоко оскорблены. Однако Винки знал, что представляет из себя млекопитающее, и был рад тому, что является им.
—
— Да, сэр.
—