Дверь открыла Тхи Ань Чань и вгляделась в их двоицу. Ки-комовского «МАКа-10» нигде не, по крайней мере, ни на какой случайный взгляд, наблюдалось. На ней был оленьего цвета комбез из рыхлого хлопка, аксессуаризированный различными оттенками красного — оправой очков, шарфиком, ремнём и замшевыми сапожками пастушки, что могли бы определить её в диапазон средней величины трёхзначных чисел. Красные дизайнерские заколки заглаживали ей волосы наверх, подальше от выразительного чела и висков, которые часто казались готовы выдать больше, нежели соглашались её экранированные глаза.
— А она ничего так, — высказался Вато Кровнику поздней тем же вечером, уже на дороге.
— Ты это в смысле?
— Ай, ну знаешь, сделала б чегонть с волосами, приоделась так, чтоб кожей посвечивать, ну?
Кровник, чья квота развлечений в тот месяц и близко не выбралась, позволил себе фыркнуть и полухмыкнуть.
— Счас опять себе на хуёк наступишь.
— Спасибо, и это мне за то, что послушный, всё делаю, как мне в терапии велели, старайся по тотальному честнаку со старым своим однополчанином и срали-вали. Мы всё это уже проходили, знашь, я опять могу.
— И не раз, — согласился Кровник.
— Всмысь, я никогда ничему не учусь, ты про это?
Когда грузовик их прибыл к заезду на автостраду, они полноформатно ссорились.
— Глаза разуй, Вато, там был
— Видел, Кровник.
На них вякало радио. Вато его вывел на динамики и в носу, и в корме, и Кровника, по обыкновению удивлённого, корёжило децибелами, а грузовик вилял по своей полосе туда-сюда.
— Надо так громко?
Вато потянулся к ручке, и тут радио как раз грохотнуло:
— Привет, мальчики, — так, что — с обычным уровнем громкости — могло бы считаться женским голосом.
Вато окаменел.
— Это она! Сука вьетнамская!
— Вато и Кровник, Вато и Кровник, вы где, приём, пожалуйста?
— Мм, и впрямь на неё похоже, ту, про которую ты думаешь, так чего б тебе не взять и не снять трубку.
То был срочный вызов из Теневого Ручья. Танатоиды. «Буксировка В-и-К» была почти что одинока на этом участке 101-й в своём желании эвакуировать транспортные средства, связанные с танатоидами и, неизбежно, танатоидными историями. Сегодняшнее съехало вечером с края дороги на склоне и теперь сидело на верхушке яблони в саду под нею.
— Мы праль’на едем? — сделал вид, будто спрашивает напарника Вато.
— Ты штурман, сам мне скажи. — Поэтому Вато подчёркнуто изобразил, как достаёт карту округа из её бардачка, растрясает её хрусткими перкуссиями.
Немного погодя:
— Ниччё не вижу, что это?
— Ночь это, вот что, — ответил Кровник. — Желе-О-мозглый.
— Эй! Я плафон зажгу, ничего?
— Хм. Тебе ж карту читать, так лампочку для карты и зажги.
— Она сильно под торпедой, от неё круг света слишком маленький, в нём увидеть что-то — надо карту по дюйму двигать, и вот поэтому, отвечая на твой вопрос, я не хочу зажигать, никакую лампочку для карты.
— Я тебе скажу, Кровник, чего я не хочу — оказаться в каком-нибудь таком неконтролируемом пространстве, на котором меньше света, чем то пространство, в котором я, понимаешь меня, а так и произойдёт, если ты зажжёшь этот плафон…
— Эгей! Ты мне одно скажи — где у нас фонарик, ничё? Я его возьму. Где он, тут его нету.
— Он в рундуке с электрооборудованием, где и положено.
— В заду кузова.
— Так электрический же, нет?
То была рекреационная свара. К сему времени они совместным делом занимались уже года два и неплохо выучили дороги Винляндии, чтоб ездить по ним в темноте, что время от времени и приходилось делать — карты же обычно бывали реквизитом, когда Вато и Кровник рыскали повсюду, пригородные проезды, песчаные и травянистые дорожки, кошмары из грязи, разъезженные до оврагов. Они перебирались через оползни, цепляли снасти за деревья, выволакивали лебёдкой транспорта на стоимость целых арестплощадок, от крутых мартышек — первых моделей «порше», выехавших на небольшие бездорожные разминки, — до франтоватых рыболовецких фургонов, щеголяющих фресками с форелью в четыре краски и позывными систем ПР[87] блестящими наклейками с буквенно-цифровыми символами. В лесу они всякого навидались, а в особенности — вдоль Седьмой реки, чьё поименование вслух, в определённых тавернах округи, становилось причиной незамедлительного колбасокачения из заведения, да и менее формальных санкций уже на парковке.
