– Я в этом не сомневаюсь! – воскликнул Виннету. – Но дело не только в нем одном. Он действовал как сын белого племени, которое несет нам смерть. Все бледнолицые отвечают за то, чему научили его, поэтому они все виноваты. И я, Виннету, первый и верховный вождь всех апачей, бросаю им вызов!
Он стоял передо мной, гордый и непреклонный. Несмотря на свои юные годы, он – могучий вождь апачей! Да, такой сдержит клятву, сумеет собрать под своим командованием всех краснокожих воинов и начать великую и отчаянную, не на жизнь, а на смерть, войну с белыми. Не важно, что исход ее предрешен. Все равно прерии Дикого Запада покроют тысячи трупов.
Именно тогда, в ту страшную и горестную минуту, решалась судьба многих племен, решался вопрос – быть или не быть кровавой бойне, откопают ли краснокожие военный топор и вступят ли на военную тропу против белых.
Я взял апача за руки и сказал:
– Пусть Виннету выслушает меня. Возможно, это последняя моя просьба. И он больше никогда не услышит голоса своего белого друга и брата. Здесь лежит Ншо-Чи, и ты говоришь, что она любила меня и умерла с моим именем на устах. Тебя она тоже любила: меня – как друга, тебя – как брата, и ты отвечал ей тоже любовью. Во имя этой любви заклинаю тебя: дай свою клятву после того, как скалы сомкнутся над достойнейшей из дочерей апачей, но только не сейчас.
Опустив голову, Виннету внимательно слушал меня, затем посмотрел на сестру. Лицо его смягчилось, и он заговорил:
– Мой брат Сэки-Лата имеет большую власть над сердцами людей. Ншо-Чи обязательно бы последовала твоему совету, поэтому и я не могу отказать. Когда глаза мои не будут видеть их тел, тогда и решится, понесут ли воды Миссисипи и ее притоков кровь бледнолицых и краснокожих в море. Я сказал! Хуг!
Я с благодарностью пожал ему руку.
– Мой краснокожий брат поймет, что не милости для убийцы прошу я. Пусть преступника настигнет суровая и страшная кара, которую он заслужил. Нельзя позволить ему убежать. Скажи, Виннету, что нам делать?
– Ноги мои скованы, – мрачно сказал вождь, – обычаи моего народа повелевают остаться с мертвыми родными и похоронить их. Только потом я смогу вступить на тропу отмщения.
– Когда будут похороны?
– Я должен посоветоваться с воинами. Мы можем или похоронить их здесь, где они умерли, или отвезти туда, где они жили. Если их тела найдут здесь последнее пристанище, на обряд погребения верховного вождя Инчу-Чуны потребуется несколько дней.
– Убийца успеет скрыться!
– Не успеет. Виннету не может пуститься в погоню, но вместо него это сделают другие. А теперь, брат, скажи, как ты очутился здесь?
Он заговорил об обычных делах и внешне казался совершенно спокойным. Я рассказал ему обо всем. Вдруг мы услышали тяжелый стон, доносящийся с места, где лежали сраженные мной грабители. Мы приблизились к ним и увидели, что один из них, раненный, как и Ншо-Чи, в грудь, еще жив и только что пришел в сознание. Вытаращив глаза, он что-то бормотал. Второй белый был мертв: пуля попала ему в сердце. Я наклонился к раненому и спросил:
– Вы узнаете, кто рядом с вами?
Казалось, он силился припомнить, что произошло, затем его глаза просветлели, и я услышал тихий голос:
– Где… где… Сантэр?
– Убежал.
– Ку…да…?
– Не знаю, но думаю, вы поможете нам. Ваши товарищи мертвы, и вам тоже осталось недолго жить. Хотя бы перед лицом смерти скажите правду. Откуда пришел Сантэр?
– Не… знаю…
– Это его настоящее имя?
– У… него… много… имен…
– Кто он такой?
– Не… знаю…
– Здесь у вас поблизости есть еще сообщники?
– Нет… нет…
– Куда вы ехали?
– Никуда… Туда… где… деньги…
– Следовательно, вы бандиты? Почему решили напасть на апачей?
– Наг… гиты…
– Но вы же ничего не знали о золоте?
– Не… знали… сначала…
Ему было трудно говорить, и я сам составил за него фразу:
– Вы услышали, что апачи едут на восток, и подумали, что у них должно быть золото?
Он кивнул в ответ.
– Поэтому решили напасть на них? Чтобы ввести нас в заблуждение, вы проскакали немного вперед, а потом вернулись?
Он опять подтвердил кивком головы.
– Потом вы поехали за нами. И подслушали нас вечером?
– Да… Сантэр…
– Так это был сам Сантэр? Он передал вам, что услышал?
– Апачи… Наггит… циль… забрать наггиты… утром…
– Я так и предполагал. Потом вы спрятались в кустах и с деревьев вели наблюдение за нами?
Ничего не ответив, он закрыл глаза.
– И решили напасть на индейцев, когда те…
Тут Виннету прервал меня:
– Брат мой, незачем больше спрашивать, этот бледнолицый никогда не ответит нам – он умер. Белые собаки хотели похитить нашу тайну, но опоздали. Мы уже возвращались, когда они, укрывшись за деревьями, открыли стрельбу. Инчу-Чуна и Ншо-Чи упали, мне пуля пробила рукав. Я выстрелил в одного из них, но тот успел спрятаться за деревом, и я промахнулся. Вторая пуля настигла его дружка. Я укрылся за скалами, и если бы ты, мой брат, не подоспел вовремя, я бы погиб. Двое наступали спереди, третий крался с тыла, я его видел, но защититься не мог. Когда услышал выстрел твоего карабина, я понял, что спасен. Теперь мой брат все знает, и давай обдумаем, как схватить Сантэра.
– Ты мне оказываешь честь, поручая поймать его?
