– У тебя нет причины меня благодарить. Даже если бы я не знал твоего желания, я поступил бы точно так же. Эта собака не стоила того, чтобы тратить на нее время у столба пыток.
– Что теперь предпримут апачи? Похоронят Клеки-Петру?
– Да.
– Позволят ли мне и моим друзьям принять участие в церемонии?
– Конечно. Даже если бы ты не обратился ко мне, я сам попросил бы вас присутствовать. Но у меня к тебе есть вопрос. Ты разговаривал тогда с Клеки-Петрой, когда мы ушли за лошадьми. Это был обычный разговор?
– Нет, этот разговор был очень серьезный и важный как для него, так и для меня. Вы хотите знать, о чем мы говорили?
Говоря это, я употребил множественное число, ибо к нам подошел Виннету.
– Говори!
– Когда вы ушли, мы сели рядом. Оказалось, что у нас общая родина, и мы стали разговаривать на нашем родном языке. Он многое пережил, многое перенес и обо всем этом мне поведал. Он сказал мне, что очень полюбил вас и хотел бы умереть за Виннету. И вот несколько минут спустя Великий Дух исполнил его желание.
– Почему он хотел умереть за меня?
– Потому что он любил тебя, и еще по одной причине, которую я назову тебе позже. Он полагал, что смерть его будет искуплением.
– Когда он, умирая, лежал у меня на груди, он говорил с тобой на языке, которого я не понимал. Что это был за язык? – спросил Виннету.
– Наш родной язык.
– Он говорил обо мне?
– Да.
– Что он сказал?
– Просил меня стать тебе верным другом.
– Но ведь ты меня тогда еще совсем не знал!
– Я уже знал тебя. Кто хоть раз увидит Виннету, сразу поймет, с кем имеет дело. К тому же он мне рассказывал о тебе.
– Что же ты ему ответил?
– Я обещал ему исполнить его желание.
– Это была его последняя воля. Ты исполнил ее. Ты охранял меня и берег мою жизнь, в то время как я преследовал тебя как врага. Удар моего ножа любому принес бы смерть, но твое крепкое тело вынесло его. Я в долгу перед тобой. Будь моим другом!
– Я давно твой друг.
– Будь моим братом!
– Я очень хотел бы им стать.
– Тогда мы заключим наш союз у его могилы. Пусть моя кровь станет твоей кровью, а твоя кровь – моей! Я буду пить твою кровь, а ты – мою. Инчу-Чуна, великий вождь апачей и мой отец, даст мне на это свое разрешение!
Вождь протянул к нам обе руки и искренне ответил:
– Разрешаю. Будете не просто братьями, а как один муж и воин в двух телах. Хуг!
Мы отправились к месту, выбранному для погребения. Я уточнил, как будет выглядеть могила, и попросил дать мне несколько томагавков. Затем вместе с Сэмом, Диком и Уиллом мы пошли вверх по реке, в лес, где отыскали нужное дерево и с помощью томагавков соорудили большой христианский крест. Когда мы вернулись в лагерь, обряд погребения уже начался. Индейцы разместились вокруг строящегося склепа и затянули монотонные траурные песни. Однообразная мелодия прерывалась время от времени лишь жалобными вскриками.
Среди апачей, занятых могилой, и плачущей толпой медленно и замысловато двигалась и приплясывала странно одетая и разукрашенная фигура.
– Это шаман? – спросил я.
– Да, – кивнул Сэм.
– Индейский обряд на похоронах христианина? Что на это скажете, любезный Сэм?
– А вам не нравится?
– Не очень.
– Смиритесь, сэр! У них свои обычаи. И ни слова вслух, не то смертельно обидите апачей.
– Маскарад этот неприятен мне гораздо больше, чем вы думаете.
– Они поступают так из самых чистых побуждений! Для вас это богохульство?
– Безусловно.
– Чепуха! Эти простые, бесхитростные души верят в Великого Духа, к которому отправился их друг и учитель. Они должны совершить обряд расставания, как завещали их предки. Все, что тут выплясывает шаман, носит чисто символический характер. Позволим же им делать так, как велит их обычай, а мы поставим на могиле свой крест.
Когда мы положили крест рядом с могилой, Виннету спросил:
– Этот знак христиан будет стоять на камнях?
– Да.
– Хорошо. Я сам собирался просить моего брата Шеттерхэнда сделать это, потому что в комнате Клеки-Петры всегда висел такой же и он перед ним молился. Мне хотелось, чтобы его могилу охранял символ его веры. Где должен стоять крест?
– Он должен возвышаться над могилой.
– Как на высоких домах, в которых христиане поклоняются своему Великому Духу? Я прикажу поставить его там, где ты скажешь.
Через некоторое время работы почти завершились, и крест был установлен наверху высокой насыпи из камней, под которой находилась свежевырытая усыпальница, там, где нужно. Гроб пока стоял рядом с могилой. Оставалось опустить его в яму и заложить отверстие камнями.
В это время Ншо-Чи принесла из пуэбло две чаши из обожженной глины, наполненные водой, и поставила их на крышку гроба. Для чего – предстояло скоро узнать.
Теперь все было готово к погребению. Инчу-Чуна подал знак, и траурные песнопения прекратились. Шаман присел на корточки, а вождь приблизился к гробу и медленно начал торжественную речь:
– Солнце восходит ранним утром на востоке, а вечером заканчивает свой путь на западе. С приходом весны начинается год, а зимой все засыпает. Не так ли?
– Хуг! Хуг! Хуг! – завторил хор одобрительных голосов.
