— Я очень рад, — подал голос Хрюка, который уже забыл про недавние слёзы и тоже сиял от счастья, — что принёс тебе подарок, который можно положить в Полезный Горшок.
Но Иа их не слышал. Он вынимал клочки шарика из горшка, а потом клал обратно, вне себя от восторга.
— А я ему ничего не подарил? — с грустью спросил Кристофер Робин.
— Разумеется, подарил, — ответил я. — Ты подарил ему, разве ты не помнишь, ну эту… маленькую… маленькую…
— Я подарил ему коробочку с красками, чтобы он мог ими рисовать.
— Именно так.
— А почему я не подарил её ему тем утром?
— Ты же готовил Иа праздничный стол. На нём стоял торт, покрытый глазурью, с тремя свечками и его именем, написанным розовым кремом, а также…
— Да, я помню, — перебил меня Кристофер Робин.
Никто, похоже, не знал, откуда взялись в Лесу Кенга и Крошка Ру. И когда Винни-Пух спросил Кристофера Робина: «Как они сюда попали»? — Кристофер Робин ответил: «Обычным путём, если ты понимаешь, о чём я, Пух». Пух, конечно же, не понял, но ответил: «Ага»! Потом дважды кивнул и добавил: «Обычным путём. Ага»! И отправился к своему другу Хрюке, чтобы узнать, какие на этот счёт у него есть соображения. В домике Хрюки он нашёл Кролика. Так что этот животрепещущий вопрос они обсудили втроём.
— Вот что не нравится мне во всей этой истории, — начал Кролик. — Живём мы тут, понимаешь, ты, Пух, и ты, Хрюка, и я… и вдруг…
— И ещё Иа, — вставил Пух.
— …и Иа… и вдруг…
— И ещё Сова, — напомнил Пух.
— …и Сова… и вдруг, ни с того, ни с сего…
— Ой, и Иа, — снова перебил Кролика Пух. — Как же я мог забыть про него!
— Так вот… мы… здесь… живём, — Кролик отчеканивал каждое слово. — Все… мы, и вдруг, проснувшись утром, что мы видим? А видим мы среди нас Странное животное. Животное, о котором раньше слыхом не слыхивали. Животное, которое носит своё семейство в своём же кармане. Допустим, я бы носил своё семейство в своём кармане. И сколько же мне тогда потребовалось бы карманов?
— Шестнадцать, — ответил Хрюка.
— Нет, семнадцать, — поправил его Кролик. — Да ещё один для носового платка. Итого — восемнадцать. Восемнадцать карманов в одном костюме! Просто времени не хватит рассаживать всех по карманам!
Долгую, долгую паузу прервал Винни-Пух: всё это время он о чём-то напряжённо думал.
— Я насчитал пятнадцать.
— Чего? — переспросил Кролик.
— Пятнадцать.
— Чего пятнадцать?
— Твоих детей.
— А они тут причём?
Пух почесал нос и ответил, что, как ему показалось, Кролик вроде бы вёл разговор о своих детях.
— Неужели? — удивился Кролик.
— Да, ты о них говорил.
— Какая разница, говорил или не говорил! — нетерпеливо вмешался Хрюка.
— Вопрос-то в другом: что нам делать с Кенгой?
— Да, понимаю, — протянул Пух.
— Предлагаю наилучший вариант, — решительно заявил Кролик. — Наилучший вариант — это украсть Крошку Ру и спрятать его. А когда Кенга спросит: «А где Крошка Ру»? — мы ответим: «Ага»!
— Ага! — тут же подхватил Винни-Пух. — Ага! Ага! Конечно же мы сможем сказать «Ага!», даже если и не украдём Крошку Ру.
— Пух у нас слабоват умишком, — добродушно заметил Кролик.
— Знаю, — не стал отрицать Пух.
— Мы скажем «Ага!», чтобы Кенга поняла, что мы знаем, где находится Крошка Ру. «Ага!» означает следующее: «Мы скажем тебе, где Крошка Ру, если ты пообещаешь уйти из Леса и никогда больше сюда не возвращаться». А теперь помолчите: мне надо подумать.
Пух отошёл в угол и попытался произнести «Ага!» нужным тоном. Иногда ему казалось, что в «Ага!» проскальзывал тот смысл, который вкладывал Кролик в это словцо, иногда — нет. «Наверное, всё дело в практике, — решил он. — Интересно только, а Кенге придётся упражняться, чтобы понять нас?»
— Есть тут одна загвоздка, — в голосе Хрюки слышалось беспокойство. — Я говорил с Кристофером Робином, и он меня предупредил, что кенги считаются одними из самых свирепых животных. Просто свирепого животного я, конечно, не боюсь, но когда у свирепого животного отнимают детёныша, оно становится вдвое свирепее. И в этом случае говорить ему «Ага!» как-то глупо.
— Хрюка, — Кролик достал карандаш, послюнявил грифель, — храбрецом тебя, пожалуй, не назовёшь.
— Трудно быть храбрым, — Хрюка даже всхлипнул, — когда ты очень маленький.
Кролик, который уже начал что-то писать, вскинул голову.
— Именно потому, что ты очень маленький, мы и сможем осуществить наш план.
Хрюка так возгордился, почувствовав себя незаменимым, что напрочь забыл про все свои страхи. А когда Кролик упомянул ещё и о том, что кенги бывают свирепы только зимой, а во все другие времена года пребывают исключительно в добродушном настроении, он просто не мог усидеть на месте. Очень уж ему не терпелось приступить к делу, которое не могло осуществиться без его участия.
— А как же я? — грустно спросил Пух. — Получается, что без меня можно обойтись?
— Ничего страшного, Пух, — утешил его Хрюка. — Твоя помощь понадобится в следующий раз.
— Без Пуха, — торжественно объявил Кролик, затачивая карандаш, — вся затея провалится.
