Хорош мэр Фрогмортена, хоббит он видный, все при нем. Вдовая хоббитянка Аметиста Сайлентфут ради его внимания готова на многое, даже, о ужас, решиться на приключение.
Торговли не было. Аметиста дернула связку лука, согнав с нее большую зеленую муху. Вздохнула.
— Вот скукота-то, — отозвалась от соседнего прилавка Кипена Вайтфур.
— И не говори, вот тот год и народу было больше и кошельки у них были полнее, — согласилась Аметиста, отодвинув в тень пучок укропа. Хороший укроп, свежий, сочный, отчего никто не берет? А что подвял чуток — так надо было с утра прибегать и сразу к ней.
На лугу, около шатров, уже собиралась молодежь, а те, кто посмелее, заводили танцы. Зрелые же хоббиты больше интересовались курами да гусями, пивом да элем, а уж связок лука у каждой уважающей себя хоббитянки было много. И укроп в садах у многих, особенно на южных склонах, вылезал.
Кипена украдкой сунула в рот ягодку малины — весна этот год выдалась до того ранняя и дружная, что кое-где можно было найти и скороспелую малину и покосилась на Аметисту.
— Бранди не говори, — шепнула она. — Он сам за этой малиной в лес ходил. Страху, говорит, жуть натерпелся.
— Да разве я сдам, подругу-то, — ответила Аметиста, поправив кипенно-белый передник. Оглядела фиалкового цвета платье, не посадила ли она случайного пятна — нарядом она очень гордилась. — А что, Бранди на приключения потянуло? Ой-ой, а что его отец и отец его отца скажут-то?
— Ясно что скажут, не пей больше с Туками, уся зараза от них идет, — Кипена пригладила темный курчавый локон, выбившийся из-под чепца.
— Вот и мой Даегманд пил с Туками, да там и сгинул невесть где. А говорят — на Юг подался, туда, где олифанты живут.
— Да ты что?
Аметиста опустила глаза.
— Виданное ли дело, муженек мой на приключения повадился, а Громадины, кто забредал, говорили — разорвали Даегманда волки, только шляпа его и осталась, — Аметиста вытерла слезы рукавом и заправила за уши пару черных как смоль локонов.
Недовольно гогоча, перед прилавками пробежали два больших белых гуся, а за ними пара близнецов — Сиверд и Сирдик. Следом за близнецами, отдуваясь, пыхтя и вытирая лоб большим вышитым платком, проковылял мэр Фрогмортона, Аелрик.
Быстроногие хоббитята уже успели обогнать гусей. Резко притормозили. Преградили им дорогу и расставили руки. Сирдик вытянул шею и громко зашипел.
— Сейчас яйцо снесет! — заорал Сиверд, насмехаясь.
Гуси притормозили. Подозрительно посмотрели на хоббитят.
— Хватай их, хватай! — крикнул Сирдик.
Аелрик остановился около прилавка Аметисты. Вытер лоб платком еще раз.
— Да хватай их! — пропыхтел он, глядя на маневры подростков.
Близнецы тем временем попробовали вдвоем схватить гуся за шею. Тот зашипел. Дернулся. Увернулся от руки Сирдика. Побежал что есть мочи. Сиверд прыгнул на второго, растопырив руки. Гусак резко отскочил назад, и хоббит свалился в пыль животом.
— Ай! — вскрикнула Кипена. — Новая рубаха, Сиверд! Осторожнее!
Гусак попробовал было прошмыгнуть мимо Аелрика, но тут кинул ему на голову платок. Пока птица трясла головой — мэр схватил ее и сунул подмышку.
Второй гусак перелетел через ров. На полном ходу врезался в круг танцующих. Хоббитянки с визгом кинулись врассыпную. Молодые хоббиты же, гогоча и перекрикиваясь, присоединились к ловле гуся.
Птица шныряла между ногами, шипела, вытягивала шею. Успела ущипнуть за щиколотку кого-то из Туков. И дать Сирдику крылом по носу.
Наконец, Того Таунсенд зажал гусаку клюв и схватил за шею.
— Вот, господин мэр, — почтительно сказал он, подойдя к Аелрику. — Ваш гусак. А монетку на леденцы для девочек дадите?
Мэр заворчал, он был хоббитом рачительным, но монетку все-таки дал, забрал гусака и зажал под второй рукой.
— Вот дела, вот дела… — проворчал он. — Средь бела дня — и такое. Чуть ли не приключение, кошмар!
Он покосился на Аметисту и выпрямился во весь рост.
— Миссис Сайлентфут, купил, я, понимаешь, гусей у Ноба Сильверстринга, он что говорил? Что они у него приличные и чуть ли грамоте не обучены, а что вышло?
Кипена всплеснула руками, кокетливо охнула:
— Так Ноб в родстве с Туками, это ж все знают. Может эти гуси вообще из Бри или еще откуда… дальше.
Гусак, зажатый под левой рукой, тем временем успел утащить многострадальный пучок укропа.
Аметиста этого не заметила, слушала рассказ мэра о покупке гусаков.
— А я говорю: «Ноб, это ж гусак, а не корова», — распинался мэр. — «Сколько ты с меня дерешь!» А он такое: «Мистер мэр, гусак у меня породистый». А я ему: «Ноб, а почему у него перья в хвосте серые?» А он мне — мол, это аж эльфийская порода, аж оттуда, — он указал на север, — ему этих гусаков привезли. А я такой: «Ноб, так ты ж их скрещивал с ширскими гусынями», а он мне такой, мол, они ненасытны как горный тролль и любвеобильны как Громадины с Востока, живо, говорит, мне все стадо… А тут он понял, чегось сказал, и цену-то скинул.
— Ох, мистер мэр, чего только последнее время не происходит, — ответила Аметиста, поправляя волосы. — Говорят, что по Тракту вчера десяток Громадин проехал, то ли купцы, то ли колоброды какие.
— Честные купцы, я подорожные видел и добро дал, — мэр подбоченился. Гусак тем временем уже успешно дожевал укроп. — Миссис Сайлентфут, вы же знаете, тут и мышь не проскочит.
