– Мой бедный малыш! – Ава вздохнула. – Одним жарким летним вечером в Италии Лука пришел домой пьяный. Я спросила, где он был, а он, разозлившись, ударил меня.
Катерина потерла виски.
– Он ранил тебя?
– Я ударилась и потеряла ребенка. Лука выскочил, и в тот ужасный вечер за мной ухаживала Виолетта. Лука так и не поверил, что я потеряла ребенка. Он убедил себя, что я не была беременна и обманула его ради замужества. Я была опустошена.
Ава никогда прежде не делилась с дочерью этой частью своей жизни. Катерина представила мать в те дни: беззащитную молодую девушку, одну, в чужой стране, напуганную… Сердце ее защемило от боли. Но она должна была спросить.
– Почему ты осталась с ним?
– Забеременев до свадьбы, я совершила смертный грех. Я была полна решимости сделать все, чтобы этот брак оказался удачным. Поначалу я была влюблена, или мне так казалось. Если бы я развелась, то уже не смогла бы венчаться в церкви. А я всегда мечтала о большой семье.
Мариса взяла бабушку за палец, и та улыбнулась ей в ответ.
– Я много разговаривала об этом со священником.
Катерина слушала, размышляя, как поступила бы сама. Легко думать, что ты в такой ситуации поступил бы храбро. Но ведь она сама скрыла существование своего ребенка из-за страха. Страха чего? Быть отвергнутой? Быть осужденной? В любом случае это сложно сравнить с тем ужасом, который пережила ее мать.
– Я знаю о родителях Санто, о Франко и Натали.
– А ты знаешь, как они умерли? – мягко спросила Ава.
– Да.
– Натали была красива и полна здоровья. – Взгляд Авы устремился куда-то вдаль, она покачивала Марису на руках. – Я не знала этого, когда выходила замуж за твоего отца, но Лука всегда был в нее влюблен.
– Мама, мама, – сказала Мариса, болтая ручками.
Катерина откинулась на спинку дивана. В ее голове вертелся один вопрос. Знала ли Ава правду о настоящем отце Санто? Катерина прижала руки к лицу. Похоже, только Лука может ответить на этот вопрос.
Ава, казалось, испытывает облегчение, освободившись от давних секретов. Она посмотрела на дочь и грустно улыбнулась той хорошей настоящей улыбкой, которую Катерина в детстве видела крайне редко. Но было и нечто большее в глазах Авы: прощение. Когда-то Катерина считала, что это чувство чуждо ее матери. Ава искренне приняла Марису.
Они снова были семьей. Катерина положила руку на ладонь мамы и с удивлением почувствовала, что та дрожит. Катерина понимала, что это не их разговор расстроил Аву, есть нечто другое. Она решила продолжить расспросы.
– Ты что-то слышала от Луки?
В глазах Авы вспыхнул страх.
Сердце Катерины забилось быстрее.
– Он снова пытался тебе навредить?
– Он бросил кирпич в мое окно. К нему была прикреплена записка. – Ава сжала руку дочери. – Это было предупреждение покинуть поместье.
У Катерины расширились глаза.
– Но мы же никуда не уедем, правда?
Ава не ответила, и девушка обвела взглядом комнату. Но это же их дом!
– Он заявил свои права на Миль Э’Туаль. Но без боя мы не сдадимся. Рафаэль нанял охранников.
– Как это возможно?
Ава нахмурилась.
– Если кратко, то в документах о покупке значится имя Луки, а не мое. Но земля и виноградники куплены на мои деньги, и именно мы сделали поместье успешным. Не он! Но если даже мы проиграем суд, то благодаря твоей победе в Париже сможем возродить нашу марку вина в другом месте.
Хотя Аве удалось выдавить храбрую улыбку, Катерина увидела тревогу на лице мамы. Лука хотел возмездия, и он ни перед чем не остановится. Что ему важнее? Заполучить Миль Э’Туаль или увидеть страдания Авы?
Он куда более опасен, чем она думала. Катерина содрогнулась.
Ава припарковала машину на углу возле детского магазина в Напа. Нервно оглянулась кругом – нет ли Луки? – и поспешно зашла внутрь.
Рафаэль нашел на чердаке старую кроватку Катерины. Дочь привезла несколько игрушек и немного одежды, но Ава знала, что ее внучке нужно гораздо больше.
Женщина купила пару комплектов постельного белья, полдюжины летних костюмчиков, несколько деревянных игрушек и мягких плюшевых зверюшек, перед которыми не могла устоять. «Почему бы и нет? – с гордостью подумала она, стараясь выкинуть из головы мысли о Луке. – В конце концов, я ее бабушка!»
Пока продавец упаковывал покупки, Ава еще раз прошлась по магазину. Остановилась у зеркала и поправила узкий пояс длинного хлопчатобумажного платья цвета слоновой кости. Когда она покупала его в Сан-Франциско, продавец слишком рьяно уверял ее, что она выглядит роскошно. Аве платье очень нравилось, но она боялась выглядеть нелепо. Особенно сейчас, когда стала бабушкой.
Для женщины за сорок она по-прежнему выглядела хорошо: физическая работа на виноградниках держала в тонусе. Она коснулась броши со стразами, прикрепленной к отвороту жакета в тон платья. Брошь изображала каскад сверкающих звезд. Сердце Авы забилось при мысли о том дне, когда ей вручили этот подарок, самый ценный в ее жизни. «Не в честь Миль Э’Туаль, а в честь звезд в твоих глазах!» – сказал тогда Рафаэль.
Она не встречала человека лучше.
