— Я ведь этот костюм без примерки покупала, в интернет-магазине, — сообщила Людмила, проглотив мой комплимент. — Хотите, подскажу сайт?
— Как раз собиралась вас об этом попросить.
— Сейчас посмотрю в смартфоне, — Людмила открыла дверцу шкафа. — Все хорошо в гольфе, кроме одного — нельзя брать с собой на поле смартфон. — Хотела сделать селфи, чтобы послать дочери в Барселону, но придется сфотографироваться на фоне вывески при въезде в клуб, а это не так интересно. Можно подумать, что я просто проезжала мимо.
— Да, обидно, — посочувствовала я, незаметно извлекая свой смартфон из кармана для теннисных мячей.
Не могла я подчиниться правилу и не взять его с собой! Не то, что мне он был очень уж нужен на поле! Я просто никогда не оставляю на чужой территории свои гаджеты, поскольку в них слишком много конфиденциальной информации.
Замок у шкафчика в этой раздевалке выглядел абсолютно ненадежным. Мало ли кому пришло бы в голову поковыряться в моих вещах!
— Нашла, — сказала Люда, повернувшись ко мне. Продиктовав адрес интернет-магазина, она добавила: — Там, правда, дорого, потому что это не Китай.
— Качество сразу видно. А вы в Князево живете? — ненавязчиво поинтересовалась я.
— Да, — кивнула Людмила.
— Я слышала, в вашем коттеджном поселке живет очень талантливый ландшафтный дизайнер, Арсений… — я сделала вид, что вспоминаю его фамилию.
— Не слышала.
— О чем это ты, Людок, не слышала? — поинтересовалась ее приятельница, с опозданием присоединившаяся к нам.
— Говорят, у нас в Князево есть свой дизайнер по ландшафту, а я почему-то ни сном ни духом об этом.
— Твой муж наверняка в курсе.
— Может, и в курсе, только Саше дела нет до нашего сада. Как, вы сказали, его зовут? — Людмила повернулась ко мне.
— Арсений. Он вроде через дом от Бусыгиных живет.
— Так вы и Федора Петровича знаете? — с некоторой настороженностью поинтересовалась Люда. Вероятно, вспомнила, о чем довольно громко сплетничала в этой самой раздевалки перед игрой в гольф.
— Скорее, его покойную супругу.
— А чего же тогда вы не на похоронах? — поинтересовалась Надежда.
— Не скажу, что мы были подругами, — я многозначительно замолчала, давая возможность женщинам самим домыслить характер наших отношений.
— Меня это почему-то совсем не удивляет. О мертвых, конечно, не принято говорить плохо, но Вика была такой простушкой, — Людмила презрительно усмехнулась, — словом, не нашего круга. Постойте, я вспомнила одного Арсения. Он как раз через дом от Бусыгиных живет. Но разве он дизайнер? Я всегда думала, что Арсений Валентинович отставной фээсбэшник. Я с его женой посещаю одного стилиста. Вот Ирина из нашего круга. У нее свой магазин элитной косметики… Знаете, что? Супруг Ирочки вполне может быть дизайнером! Она как-то сказала, что раньше ее муж работал на государство, а теперь, когда вышел на пенсию, превратил свое хобби в бизнес. Какой именно, она скромно умолчала.
— И я понимаю, почему она так поступила, — перебила подругу Надежда. — Стоит в вашем поселке узнать об этом, как все захотят нанять его.
— Так это же хорошо! Больше заказов — больше денег!
— С одной стороны, Люда, так и есть. Но с другой стороны, вы бы все стали по отношению к нему работодателями, — высказалась Надя.
— И что с того? Он же наверняка не сам в земле ковыряется, а только руководит фирмой. Надо будет поговорить с Ириной, может, Арсений Валентинович у нас в саду что-нибудь этакое, — Люда сделала красноречивый жест рукой, — сотворит. — Наденька, ты переоделась?
— Да, — кивнула та, засовывая кроссовки в сумку. Поковырявшись в ней, она сказала: — Надо же, у меня всегда были с собой успокоительные таблетки, а сегодня их не оказалось.
— Надя, а что случилось? Зачем тебе понадобились таблетки?
— Да это не мне, а одной тренерше. Представляешь, захожу в туалет, а там тренерша, с которой Чурилова перед тренировкой здесь разговаривала, слезами в три ручья обливается. Я попыталась ее как-то успокоить, но она еще больше биться в истерике стала. Хотела ей таблетки предложить, но оказалось, что у меня их с собой нет.
— Знаешь, что я тебе скажу, Наденька? Никогда не надо лезть в душу, если тебя не просят, особенно к незнакомым людям. Поплачет и успокоится.
— Наверное, ты права, — согласилась с Людой приятельница, и они направились к выходу.
Я же решила поступить с точностью до наоборот — пошла успокаивать Комарову, надеясь влезть к ней в душу. Фраза, оброненная уборщицей, была не лишена рационального зерна. Лариса имела виды на Бусыгина, и смерть его жены была ей выгодна. Так может, это она ее заказала? В моей практике версии, лежащие на поверхности, редко оказывались верными, но такое все же случалось. Пренебрегать этой не стоило.
Когда я зашла в комнату, на двери которой была нарисована шляпа с широкими полями, то никого там не увидела. Задержавшись у зеркала, я услышала всхлипывания. Похоже, Лариса закрылась в кабинке от посторонних глаз. Ломиться к ней было неприлично, поэтому я стала ждать ее выхода. Ей кто-то позвонил, она не сразу, но все-таки ответила.
