Стивен оделся сдержанно: рубашка, джинсы, кожаный ремень с пряжкой. И вел себя сдержанно, задумчиво хмурился, отстраненно смотрел на толпу. Потом направился к столу с выпивкой. Бокал. Второй. Третий.
– Не стоит так сразу напиваться, – озвучил мои мысли Джерад.
Он в образе золотой молодежи: синий пиджак, брендовая майка, джинсовые шорты. Вылил на себя половину флакона парфюма. Я закашлялась.
– Тебе какое дело? Развлекайся, – буркнул Стивен, добравшись до стопок с текилой.
– Стив, он прав… – попыталась возразить я.
В ответ Стивен раздраженно фыркнул, даже не взглянув на меня.
– Вот именно. – Джер хитро прищурился, явно что-то предвкушая. – Куда торопиться? Ты же любишь мои вечеринки.
– Не хочу участвовать во всеобщем безумии. Оргия в джакузи мне давно надоела. Сейчас допью, – Рэтбоун посыпал ладонь солью, – и в кроватку, – опорожнил стопку и съел дольку лайма. – А вы как хотите.
Когда он расстроен, то заливает в себя весь бар, но почему расстроился из-за вечеринки… Или разговора о моей жизни?
– Стивен, прошу, хватит.
– А ты, – он ткнул в меня пальцем, – веселись! Ты этого так ждала.
Сейчас я понимаю, из-за чего он был расстроен: знал, чем кончится вечеринка и заранее пытался отстраниться, сделать меня чужой. Но не знала я. А влюбленной девчонке трудно отказать.
– Только с тобой, Стив. – Я выхватила из его рук алкоголь и поставила на стол. – Тебе достаточно. Идем.
– Со мной, значит. – Он самодовольно усмехнулся. Полуулыбка озарила нетрезвое лицо. – Идем.
Я облегченно выдохнула. Буря миновала.
***
Стоило Рэтбоуну перестать кукситься, насладиться весельем, как мое настроение поползло вверх. Стив познакомил меня с приятелями из Лос-Анджелеса, мы мило беседовали и танцевали, отстранившись от «джеровской» тусовки. Заводные композиции, приятные люди, разноцветные огни на стенах. Хотела бы я, чтобы вечер не заканчивался.
– Скоро вернусь, моя взрослая Ари, – прошептал Стивен и, поцеловав меня в щеку, растворился в толпе.
Приятно быть наравне с ним.
Я радовалась возможности передохнуть от бурных танцев и направилась к столу с выпивкой. Осушила рюмку – чистая водка. Скривившись, я заела горечь конфетой. Ужас, как это можно пить?
Гостей заметно поубавилось. Скорее бы Стив вернулся, хочется спать.
– Скучаем?
Я чудом не выронила пустую рюмку.
– Джерад! Появился из ниоткуда. Ты Дэвид Копперфильд1?
– Почти. – Джерад вскинул бровь. – Подаришь танец? – Он коснулся моей руки, взял рюмку и поставил на стол; от его теплых пальцев я вздрогнула. И снова чувство тревоги.
Поколебавшись, я хотела согласиться (что плохого в заводной композиции?), а Джерад подойти ближе, но заиграла романтичная песня. Андерсон, облокотившись о край стола, терпеливо ждал. В мутно-зеленых глазах бегали искорки. Он знал? Знал, что будет романтичная песня? Конечно, знал, это его вечеринка!
– Где Минди? – уклончиво спросила я.
Тревога превратилась в панику.
– Танцует с кем-то. – Джер безразлично махнул в сторону толпы.
– Прости, но… – Я уставилась в пол. Собралась с силами, посмотрела на Джерада и отчеканила: – Я не могу. Стивен вот-вот придет.
– Понимаю, ты верная девушка, – без тени улыбки ответил Джерад.
– Извини. Я пойду, поищу Стива, он давно ушел.
Андерсон поджал губы. Его взгляд показал, что Джерад знает больше, чем говорит, и больше, чем знаю я. В подтверждение моим мыслям он размышлял вслух:
– Лучше бы ты потанцевала со мной. Каждая минута имеет значение.
Я стояла, переваривая услышанное. Минуты, танцы, значения. Кажется, кто-то перебрал с выпивкой. Мне всё меньше нравится эта вечеринка. И Джерад. Я оглядела толпу: где же ты, Стив?
В своих воспоминаниях я всегда пропускаю сцену измены. Она не сочетается с горько-сладкой сказкой, о которой я грежу по ночам. Измена отравляет самые счастливые воспоминания. Этого он и добивался, верно? Сжечь все мосты.
Я влетела в нашу спальню, захлебываясь слезами. Истерика настигла, когда я хлопнула дверью и скатилась по стене. Истерика бежала за мной от гостевой комнаты, там Стивен и Синди целовались, пьяно смеялись и хотели переспать. А я, дура, искала его, переживала, не случилось ли чего. Нашла. Увидела.
Вытерев слезы, я огляделась: кровать – здесь мы лежали в обнимку и смотрели кино, ванна, где дурачились, балкон – там Стив курил, а я грубила ему, потому что мое прошлое мертво. Будущее, очевидно, тоже.
Фотокарточки на стенах… Я начала срывать их: рву счастливые лица, счастливую себя на куски. В глазах темнело. Рухнув на колени, хватала ртом воздух, но его ничтожно мало, и я продолжала задыхаться, видела свет, темноту, комнату, вещи Стивена и так по кругу. Я впилась ногтями в кожу, пытаясь расцарапать грудную клетку – только бы перестало болеть.
