– Нет-нет, не нужно, – поспешно ответил старик. – Наоборот, с ним мне спокойнее. Чем громче, тем лучше. Так я знаю, что она еще здесь, со мной.
Проглотив комок в горле, медсестра послушно подвернула ручку. Громкое, настойчивое пикание системы жизнеобеспечения наполнило палату.
* * *
Машина остановилась у ворот церковной ограды, где уже стояла Сара в великолепном темно-красном платье подружки невесты. Когда отец помог мне выйти, она тут же оказалась рядом и присела, разглаживая несуществующие складки на моем наряде. Я с немым вопросом взглянула на нее, хлопотавшую у моих ног, и она ободряюще сжала мне ладонь.
– Ну разумеется, он здесь.
Я слегка улыбнулась и облегченно перевела дух.
– Рейчел, он ждал этого момента всю жизнь. Где же еще ему быть?
* * *
Сестра оставила отца наедине с дочерью, понимая, как дорога каждая секунда оставшегося у них времени. Мужчина не отрывал полного любви взгляда от неподвижно лежащей девушки. Он не видел ни трубок, ни проводов, поддерживающих в ней жизнь, – только свое единственное дитя, заснувшее невзначай так глубоко, что очнуться ей уже не суждено.
– Папочка здесь, с тобой, – прошептал он чуть слышно. Слезы текли по его лицу.
Дрожащей рукой он коснулся лица девушки, почти не замечая старого белого шрама, который змеился от лба до скулы, и убрал прядь волос, упавшую на лицо.
– Доченька моя, красавица…
На сей раз медсестра тактично постучалась, прежде чем войти.
– Я хотела предупредить, что только что прибыл доктор Уиттекер. Будет здесь минут через десять.
– Уже? Так рано? – в волнении воскликнул старик.
Времени почти не оставалось. Вновь оказавшись один, он потянулся за лежавшим в ящике тумбочки небольшим флаконом, трясущимися пальцами не без труда открыл, пролив несколько капель на подушку, и втер лосьон во впалые щеки. Как сказали врачи, девушка, даже находясь в коме, может что-то слышать или обонять, и отец натирался им каждый раз, когда был рядом. Вдруг с детства знакомый запах проникнет сквозь сонный туман и даст ей понять, что она не одна, что папа рядом.
– Ты такая храбрая, моя девочка, – прошептал он, склоняясь над ее лицом. – Я знаю, ты не хотела бросать меня одного. Но не бойся за меня.
Голос его прервался, слезы душили.
– Я так горжусь тобой, – добавил он наконец, справившись с эмоциями. Но ручка двери уже повернулась, и палату начали заполнять тихо входившие один за другим люди.
* * *
В притворе церкви мы остановились. Приглушенный шум за деревянными дверьми стих, все внутри ждали нашего появления. Сара заняла место за моей спиной; папа взял меня под руку и, нагнувшись, поцеловал в щеку. Запах его лосьона и благоухание роз в моем букете слились в один пьянящий аромат.
– Я так горжусь тобой, доченька.
– Я очень люблю тебя, папа, – проговорила я в ответ, опуская на лицо прозрачную вуаль.
