В его тоне было что-то такое, что мне ужасно не понравилось – как будто он прощался навсегда. Мне хотелось броситься к нему, упасть в его объятия и умолять остаться, но это было бы смешно и нелепо. Ничего подобного я, конечно, не сделала, застыв на месте, будто завязла ногами в цементе подъездной дорожки.
Мэтт тоже двинулся к дому, однако Джимми открыл дверцу и задержал его. Хотя слова, произнесенные вполголоса, не предназначались для моих ушей, вдруг стихший шум улицы позволил мне четко расслышать содержавшуюся в них просьбу:
– Позаботься о ней как следует, Мэтт. Она пережила нелегкий день.
* * *
Сказать, что папа встретил меня с облегчением, значит, ничего не сказать. Отчасти, конечно, это объяснялось естественным беспокойством отца за дочь, однако главным образом, похоже, он был рад избавиться от Мэтта, пребывающего, мягко говоря, не в лучшем настроении. Очевидно, несколько часов совместного ожидания дались нелегко.
– Он метался по гостиной, как лев в клетке, – шепнул мне папа, пока мы готовили на кухне свежий чай и тосты. На самом деле есть я не хотела, просто нашла удобный предлог остаться наедине с отцом и выяснить, как именно отреагировал Мэтт, узнав, что я уехала с Джимми.
– Прости, что это все на тебя свалилось. Не понимаю, с чего он так взбесился.
Папа повернулся ко мне и молча направил на меня долгий оценивающий взгляд.
– Что? – спросила я, разыгрывая дурочку. – Что ты так смотришь?
Однако попытку разрушил предательский румянец, выступивший на щеках и разгоравшийся только жарче под всепонимающим родительским взглядом. Не знаю, о чем догадался папа, но, думаю, он был недалек от истины.
– Рейчел, будь осторожна, или это может плохо кончиться. – Отец обнял меня одной рукой и прижал к себе. – И меньше всего я хочу, чтобы плохо было тебе.
После чая с тостами общее настроение немного улучшилось, и папа с Мэттом захотели узнать обо всем, что произошло в Лондоне. Понадобилось немало времени на то, чтобы рассказать о событиях последних суток, – даже опустив, естественно, случившееся прошлой ночью. Сомневаюсь, что кому-то из присутствующих, и прежде всего мне самой, хотелось об этом услышать.
Когда я закончила, повисла длинная пауза – оба переваривали информацию.
– То есть теперь ты все вспомнила? – с нажимом спросил обнадеженный Мэтт.
– Нет, не совсем. Вернее, совсем ничего, если честно. Зато стало ясно – того, что я помню, на самом деле не было.
На лице Мэтта отразилось откровенное разочарование, причем, похоже, лично мной, а не всей ситуацией вообще. Можно подумать, стоило мне приложить больше усилий, и все бы сразу устроилось.
– Ничего, милая, – проговорил папа, ободряюще сжимая мою руку. – Времени прошло совсем немного. По крайней мере уже есть какой-то прогресс перед встречей с тем специалистом по амнезии.
– Да, Джимми тоже так сказал.
Лицо Мэтта на миг окаменело, стоило мне произнести имя, но, к счастью, от комментариев он воздержался.
– Кстати, я тут отыскал и разобрал все, что поможет тебе восстановить в памяти эти последние пять лет.
Папа так сиял от гордости за себя, что я, хоть и с трудом, подавила стон, когда он переложил с дивана на кофейный столик несколько пухлых фотоальбомов и коробку с какими-то памятными вещицами.
– Ну, мне как раз нужно прогуляться в город, а вы пока посмотрите. Думаю, Мэтт сможет ответить на твои вопросы куда лучше меня. Со мной-то ты вряд ли и половиной делишься!
Учитывая последние события, полагаю, он был прав.
* * *
Я пролистала всего несколько страниц первого альбома, когда входная дверь щелкнула, закрываясь за папой. Мэтт придвинулся ближе, аккуратно переложил альбом из моих рук обратно на столик и крепко обнял меня, прижав к себе.
– Давай оставим пока старые фотографии. Думаю, я знаю способ получше.
Прежде чем я успела что-то сказать или хотя бы определиться, чего хочу сама, он припал к моим губам властным и требовательным поцелуем. И после секундного ступора я ответила на него. Возможно, именно это было мне сейчас нужно. Вдруг не только в сказках принц способен таким образом разбудить спящую принцессу? Да и Мэтт с его великолепной внешностью и уверенностью в себе мог разжечь страсть даже у магазинного манекена, не говоря уже о женщине, последние семь лет эти поцелуи принимавшей.
Наши губы двигались в унисон, рука Мэтта по-хозяйски гладила мою спину, и вдруг я действительно вспомнила. Вспомнила, как сильно влюбилась в него в школе, как много он значил для меня тогда. Ни одна женщина не забудет свою первую любовь, и сейчас во мне всколыхнулось прежнее чувство. Но я вспомнила и то, как безжалостно вырвала его из своей жизни, когда погиб Джимми, как без следа искоренила все, что нас связывало. И хотя это причинило мне боль, она не шла ни в какое сравнение с мукой утраты лучшего друга. Пусть выяснилось, что ужасное случилось только в моем воображении, – не нужно иметь степень по психологии, чтобы понять сигнал, который посылало мне мое подсознание.
Я не оттолкнула Мэтта, однако моя внезапная холодность постепенно дошла до него.
