То в каких-то джунглях, на фоне буйной растительности. То в странной деревне с глиняными домами, словно сошедшей с картинок детских книжек про Тарзана. Чаще всего просто молчал. Смотрел своими антрацитовыми глазами, полными укора так, что становилось не по себе. Иногда что-то спрашивал. Куда-то в воздух, не требуя ответа.
Она отвечала, но он не слышал. Безумно хотелось подойти и прикоснуться. Провести пальцами по заросшей щеке, дотронуться до обветренных губ. Только мешала какая-то невидимая преграда.
В очередной раз Денис привиделся сидящим на берегу какого-то водоема, окруженного по берегам буйной растительностью. Марьяна подошла и опустилась на камень рядом. Ден повернул голову и посмотрел долгим взглядом. В темных колодцах — тоска. Черная. Звериная. С таким выражением глаз волк воет на луну.
У Марьяны защемило сердце. Захотелось прижаться, обнять, забрать себе эту боль… Только вот внезапно проснувшееся шестое чувство подсказывало, что эта насквозь пронизывающая безнадега — отражение её собственной. Они смотрелись друг в друга, как в зеркало, многократно преумножая боль.
— Зачем ты каждую ночь мне снишься? — тихо заговорила она, — Уходи сам и отпусти меня… Сколько можно уже… Дай нам обоим жить дальше…
Денис медленно покачал головой, протянул руку и гулким голосом ответил: — Не могу… Если я отпущу тебя, меня не станет…
Марьяна вскочила с постели в холодном поту. Сердце колотилось о ребра, как отбойный молоток. Предчувствие какой-то страшной беды накатывало волнами. Девушка положила руки на заметно округлившийся семимесячный живот, прислушиваясь к шевелениям ребёнка. Это всегда успокаивало.
За окном на узкие Питерские улочки из свинцовых туч крупными хлопьями падал снег. На календаре стояло двадцать третье декабря две тысячи шестнадцатого года.
Едва приехав в Гвинею, Денис с головой окунулся в работу. Утром садился на прием, вечером уходил в стационар. Не давал себе ни минуты отдыха. Хватался за любые задания.
Вместе с другими медиками ездил в отдаленные поселения налаживать эпидрежим. Проводил просветительскую работу среди местных, читал лекции для африканских коллег.
Приходилось нелегко целый день в условиях экваториальной жары и влажности, постоянно одетым в комбинезон биологической защиты, очки и респиратор оказывать помощь тяжёлым больным. И всё бы ничего, но самое трудное состояло в том, что твои усилия в подавляющем большинстве случаев не приносили результата. Люди умирали, несмотря на привезенные из России дорогостоящие медикаменты и оборудование. Это угнетало. Где-то дома разрабатывались два вида вакцин, но до их внедрения было ещё далеко, поэтому приходилось действовать подручными средствами методом проб и ошибок.
Основным способом борьбы с эболой оставалась профилактика. Но и здесь не всё проходило гладко. Постоянно приходилось бороться с сильнейшими предрассудками. Местное население не было избаловано благами цивилизации и при любом недомогании привыкло обращаться не в медицинское учреждение, а к шаману. Тот пытался лечить, как умел, используя сомнительные методы, заражался сам, передавал инфекцию другим пришедшим к нему за помощью. И так до бесконечности. Да и обряды погребения усопших в этой местности изрядно прибавляли работы врачам. Погибал один, а на похоронах инфицировалась вся деревня.
Эпидемиологи разъясняли, просили, даже умоляли, но население всё равно соблюдало древние традиции и вспышку болезни погасить никак не удавалось.
С работы Денис обычно уходил последним. В свою комнату возвращался глубокой ночью, принимал душ, без сил падал на кровать и мгновенно вырубался. Жизнь в таком темпе напоминала бесконечный бешеный день сурка.
Зато это помогало не думать. Не крутить в голове мучительные воспоминания, не задавать самому себе кучу риторических вопросов.
Тяжелее всего приходилось в выходные. Ден часами потел в тренажёрном зале, чтобы выдохнуться и заснуть, пробовал гулять по окрестностям, читать, даже несколько раз напивался в стельку. Но мысли о предательстве любимой женщины в любом состоянии нападали, как пчелиный рой и не давали забыться.
Он прокручивал в голове события того рокового дня и всё время спрашивал себя "А мог ли я что-нибудь изменить? А что было бы если…" Сердце разрывалось на клочки от обиды и несправедливости. Злился на Марьяну с её отцом, не давшими ему шанса, на Ленку, которая явно, мстила и делала всё специально… На себя, что не предвидел, не заметил, не просчитал… Да, он допустил много ошибок, но такого отношения к себе, всё же, не заслужил.
Пару раз Денис не выдерживал и заходил на страничку Данила в популярной соцсети. Как заправский мазохист сыпал соль на не желающую заживать рану, медленно пролистывая ленту. Долго рассматривал кадры со свадьбы. Счастливые лица, руки с обручальными кольцами, утренний кофе в постель…
