– А вот от отдыха отдохнуть пусть куда-то и вывезет. Не так далеко. Одно дело друг с другом ночку-другую провести, и совсем другое – хотя бы неделю под одной крышей. А если вы поедете куда-то, то что будет с бедным Мальчиком? То-то! Вот и привози мне его паспорта-миски-поводки-ошейники. Небось, накупил дешёвых, жадина! Мой Мальчик должен иметь всё самое лучшее! Да, теперь это мой Мальчик. Это моя собака. А вы катитесь куда-нибудь вместе. Там, глядишь, она и согласится за тебя замуж выйти в конце-то концов. Или одумается, пока не поздно! Ну, детка, твоё здоровье, с днём рождения тебя, дорогая!
Маргарита Пименовна с Алёной Дмитриевной чокнулись и выпили.
– Да-а. Утро обещает! – резюмировал Северный.
– Если нечего сказать, так и промолчи! – рявкнула Рита на сына.
Терьер-полукровка победоносно взглянул на Северного, но тут же, как бы опомнившись, подошёл к нему, зажав в зубах брендированного медведика, и потыкал им Всеволоду Алексеевичу в колени.
– Ну что ты сидишь, как бесчувственное бревно?! Мальчик с тобой игрушкой делится, бестолочь! Самое дорогое бескорыстно жертвует. Возьми, не сиди колодой! Ну что за бесчувственное создание! Про день рождения любимой забыл! Пса понять не может! Какой-то моральный урод и эмоциональный инвалид, а не живой, теплокровный человек!.. Ой, Алёна, я же тебе подарок приготовила! Сейчас! – Рита сорвалась в комнату с завидной для её возраста прытью. – Сейчас! Я сразу и продемонстрирую! Я комбинезончики купила! – доносилось из материной спальни. Терьер-полукровка Мальчик, выплюнув прежде драгоценного плюшевого медведика прямо на пол, унёсся вслед за Ритой, весело рыча. – Тадабадам! – внеслась Рита в кухню минуты через три. – Вуаля!.. Ну как?!
Хорошо, что у всех присутствующих были вполне здоровые сердечно-сосудистые системы без признаков атеросклероза и миокарды без стигм ишемии. Потому что зрелище пусть красивой и хорошо сохранившейся старушки за семьдесят в джинсовом комбинезоне, состоящем из брючек-капри и двух полосок на груди, может вполне явиться пусковым механизмом…
– Мама, куда ты в этом собралась выходить? В какой из потусторонних светов? – обескуражено ахнул Северный.
– Вам очень идёт, Маргарита Пименовна! – еле сдерживая смех и заглушая Севу, быстро вмешалась Алёна. – Вы просто восхитительны! Хотела бы я в вашем возрасте сохранить такую фигуру!
– В моём?! – довольно ехидно хмыкнула старушенция. – Ты в своём сохрани! На тебе такой же! – достала матушка Всеволода Алексеевича из-за спины шуршащий пакет. – Такой же, но на размер больше. Ты в мой не влезешь!
Всеволод Алексеевич категорически отказался везти мать в таком виде даже в собачью парикмахерскую. Пришлось ей натянуть под комбез футболку.
– Ну и выгляжу теперь, как дура! Кто под такие комбинезончики что-то натягивает? В том-то и смысл – в голой спине!
– Смысл в том, чтобы старуху не забрали прямиком в психиатрическую лечебницу из той собачьей парикмахерской, куда она отправилась в подобном прикиде, – ворчал Северный.
– Если тут и есть старуха, то это не я, Сева, а ты! Скажи, Мальчик!
– Рряв! Рряв-рряв-рряв!!! – согласно трещал терьер-полукровка с заднего сиденья.
– Северный, я болван! – заныла телефонная трубка Сениным голосом. Всеволод Алексеевич нажал отбой.
Вот уже неделю он выслушивал друга и по телефону, и лично. Суть жалоб Семёна Петровича сводилась к тому, что жизнь прошла, а он так ничего и не сделал. После того как он истрепал Северного на кухонно-застольных и телефонных фронтах, Сеня не угомонился и послал Северному письмо.
