Линнет пришлось затратить некоторые усилия, чтобы заставить Девона понять, что для нее брачная ночь есть нечто большее, чем торопливая возня в клевере, и хотя он не преминул подчеркнуть, что одна брачная ночь у них уже была, тем не менее он позволил ей выйти победительницей из этого спора. Счастливо смеясь, они возвращались к дому Линнет, однако то, что они там увидели и услышали, вмиг испортило их радужное настроение.
Миранда кричала, ее тельце все было заляпано грязью. Завидев мать, девочка стала отталкиваться ножками, чтобы Нетти выпустила ее, и потом стремглав бросилась к Линнет. Линнет стала ее утешать, и ее бросило в дрожь, когда она почувствовала, какой ужас пришлось пережить ее ребенку.
– Что здесь произошло? – гневно спросил Девон.
– Они приступили к делу, – оказала Нетти. – Их ребятня забросала грязью Фетну и Миранду, обзывая их при этом ведьмами. – Она наклонилась и вытерла кровь, которая струилась по лицу Фетны: у нее на лбу зияла глубокая рана.
Приблизившись к женщине. Девон встал перед ней на колени и взял тряпку из рук Нетти.
– Похоже, что больше грязи досталось мне, – тихо сказала Фетна, пока Девон нежно обрабатывал ее рану.
Наконец Линнет удалось успокоить Миранду, и в доме воцарилась тишина. Фетна повернула к Девону свое ужасное изуродованное лицо. В ее глазах блестели слезы.
– Вот если бы ты был моим мальчиком, – тихо сказала она.
С минуту Девон смотрел на нее, а потом, улыбнувшись, снова стал промакать кровь.
– Это хорошо, что вы не моя мать, потому что, сдается мне, вы дубасили бы меня каждый раз, когда я этого заслуживал бы, но толку от этого было бы мало: я все равно не смог бы усидеть на одном месте.
Фетна разразилась своим пронзительным и резким смехом, похожим на кудахтанье.
– Мне кажется, это все равно было бы весьма полезно.
Прошел не один час, прежде чем в доме воцарился порядок. Нетти ушла домой, а Девону пришлось помогать Линнет купать Миранду, которая, воспользовавшись неопытностью отца, умудрилась намочить их обоих и еще половину дома. Рану на голове Фетны, похоже, надо было зашивать, но женщина никому не позволила этого делать, кроме Девона. Измученные вконец, Фетна и Миранда наконец заснули.
Ночью Линнет услышала, как Девон медленно пробирается к выходу. Встревоженная тем, что он долго не возвращается, Линнет вышла вслед за ним и увидела, что тот сидит на крыльце, обхватив голову руками.
Линнет постаралась, чтобы ее голос звучал по возможности весело:
– Кажется, сегодня тебе удалось справиться сразу с тремя женщинами.
Он сделал вид, что не заметил ее стараний.
– Нужно что-то предпринимать, Линнет. Их слишком много, а я слишком слаб, чтобы в одиночку справиться с ними.
Она присела рядом с ним.
– Но ведь ты не один, я с тобой.
Он посмотрел на ее лицо, освещенное лунным светом.
– Тебе уже пришлось пережить слишком много битв. Хоть один разок кто-то должен позаботиться и о тебе. Надо отсюда уезжать. Завтра поедем домой.
– Домой, – тихо сказала Линнет. – В Шиповник.
– Да, мы едем домой, в Шиповник, и заберем с собой Фетну. Тебя это устраивает?
Благодатное тепло разлилось по ее жилам. Она была счастлива.
– Устраивает. Это совершенно меня устраивает.
– Теперь давай вернемся в дом, а то я сейчас забуду, что ты моя нареченная и все твои глупые отговорки, которые ты придумала сегодня днем, и овладею тобой прямо здесь, на крыльце.
Поколебавшись, она поднялась и пошла в дом. У самой двери она оглянулась, однако Девон уже вновь пребывал в глубокой задумчивости.
Господин Сквайр вновь наполнил кружку нетвердой уже рукой. Перед глазами его кружилась какая-то кутерьма: красные, оранжевые, желтые пятна, какие-то черные фигуры. Эта маленькая сучка превратила его в посмешище. Над ним все зубоскалят!
Обернувшись, он посмотрел на связанного индейца, валявшегося в углу. Стало быть, она возомнила, что может на пару со своим любовником насмехаться над господином Сквайром? Но, позвольте, какой же он после этого господин? Не господин он, а размазня…
Он еще раз наполнил оловянную кружку. Виски больше не обжигало горло. Собственно говоря, оно на него почти не действовало, разве что гнев его усиливался и усиливался. Господину Сквайру вспомнился Бостон и то, как он помог Линнет. Что бы с ней теперь было, если бы не он? А что он получил? Какую благодарность? Ничего подобного!
Ему живо представилось, как она целовала Макалистера – льнула к нему не только всем своим телом… Он шмякнул кружку на стол. Ну что же, видит Бог, она точно так же будет целовать его! Вновь обернувшись к индейцу, он увидел горящие ненавистью черные глаза, и мысль о том, что кто-то еще испытывает подобные чувства, как он, заставила его улыбнуться.
