– Выдвигаемся, – коротко и решительно бросил Лев, а затем, обернувшись к двум сотрудникам отеля, добавил: – Что бы ни случилось, не вмешивайтесь.
– Ни за что! – живо выпалил администратор. – Я только два года назад женился. У меня маленький ребенок. И теща в маразме. Я – единственная опора семьи. Даже если просить будете, я не вмешаюсь.
– Не буду, – успокоил толстяка Лев. – Лучше всего уйдите за стойку и лягте на пол. Я сообщу, когда все закончится.
Администратор послушно кивнул своим трясущимся двойным подбородком и побежал в «укрытие». Портье тоже не пришлось упрашивать. Он первым растянулся на полу за стойкой. Гуров достал пистолет из наплечной кобуры, передернул затвор и дулом указал Старовойтовой нужное направление.
Ольга взяла тележку и зашагала по коридору. Остановилась перед дверью с номером 108. Гуров вжался в стену, держа оружие на изготовку, и кивнул. Ухмыльнувшись, она постучала в дверь согнутыми костяшками пальцев. Изнутри послышалось чье-то неразборчивое бормотание, затем приближающиеся шаги, и дверь распахнулась. Взору Ольги предстал мускулистый, крепко сложенный Илья Гапонов в одних трусах. Правую сторону накачанной груди украшала татуировка в виде герба Российской Федерации, на левом плече красовался кинжал. Взъерошенные непослушные волосы торчали в разные стороны. Взгляд светло-голубых глаз неподвижный и слегка остекленевший. От Ильи за версту разило спиртным. Он скупо улыбнулся, затем сглотнул, отчего его большой кадык характерно дернулся вверх-вниз, а затем, чуть повернув голову, обратился не к Ольге, а куда-то влево:
– Нам жратву принесли, кэп!
– А вино? – подал голос Холодков.
Скрипнул диван, и послышались приближающиеся шаги. Гапонов вновь сфокусировался на девушке и эхом повторил:
– А вино? Вы принесли вино?
– Да.
– Она принесла и вино, кэп!
– Отлично! – появился в дверях Холодков. На нем по-прежнему была та же темно-вишневая рубашка, что и на улице, только с двумя расстегнутыми верхними пуговицами. Он встретился глазами со Старовойтовой и широко улыбнулся, демонстрируя ровные белоснежные зубы. – О, мадам! Или мадемуазель?.. Входите, прошу вас! Вам уже говорили прежде, насколько вы необычайно красивы. Уверен, что говорили. Но повторить лишний раз не грех. Верно?
Ольга вкатила тележку в номер, по просьбе Гурова оставив дверь за собой открытой. Однако краем глаза сразу заметила, как Гапонов потянулся к ручке. Его вновь слегка качнуло. Холодков хлопнул в ладоши и потер руки друг о друга:
– Ну-с… Хвастайтесь, что вы нам принесли, красавица. Чем будете угощать, так сказать? Кстати, хотите глоток вина?
Оба мужчины в этот момент были настолько близко к Старовойтовой, что она посчитала за грех упустить столь благоприятную возможность, невзирая на все предупреждения Гурова…
Ее действия были молниеносными. Выхватив из декольте наручники, она защелкнула одно кольцо на запястье Гапонова, а второе на ручке двери. После чего, выбросив назад ногу, нанесла прицельный удар по основанию глотки Холодкова. Пятка угодила в искомую точку. Андрея отбросило назад к глубокому кожаному креслу, его дыхание сбилось, а уже через секунду спецназовец лишился сознания, распластавшись на полу лицом вверх.
Глаза Гапонова удивленно округлились, но всего лишь на мгновение. Алкогольное опьянение как ветром сдуло, словно его и не было вовсе. Взгляд стал осмысленным и жестким. Мускулы натянулись, подобно тугим канатам. Ольга задрала подол униформы, выдернула пистолет из притороченной к бедру кобуры и вскинула руку с оружием, захватывая Гапонова в прицел. Но спецназовец оказался быстрее и проворнее. Опершись закованной рукой на ручку двери, а свободной ухватившись за торец самой двери, он растянулся, как пружина, параллельно полу и стопой нанес удар по запястью майора. Пистолет взлетел вверх, кувыркнулся в воздухе и приземлился где-то в районе окна, в четырех метрах позади Старовойтовой. Второй удар ноги пришелся ей в лицо. Хрустнула носовая перегородка. Боль, казалось, пронзила все тело целиком. Не удержав равновесия, Ольга опрокинулась на спину. Кровь из разбитого носа обильно заливала губы, щеки и подбородок.
