1955 год был годом отмены спецкомендатуры. И так как родственники Сашка были настроены против «шалавы», молодые воспользовались свободой передвижения – никому ничего не сказали и уехали в Братск. Работы для Мали там не нашлось, и они уехали, пробыв в городе три дня. Попутчики в вагоне советовали шахтёрский Углеуральск: «Сто процентов, там без работы не останетесь» – и шахта N4 стала конечным пунктом их странствий.
Сашко устроился проходчиком, Маля – откатчицей вагонеток, а потом выучилась на газомера и работала на участке вентиляции.
Домой писала радужные письма, на них приходили малограмотные ответы Лили. В них она плакалась и упрекала, что зря её забрали из детдома, – «всего четыре класса окончила, а в детдоме окончила бы семь». В 1957 году Лиля приехала в гости к сестре, да так и осталась. Так Углеуральск стал судьбоносным и в судьбе Лили: она устроилась на шахту, приобрела профессию токаря, познакомилась с завербованным из Ленинграда отбойщиком и вышла за него замуж.
Сашко с Малей снимали комнату в частном доме и два года вкалывали в мечту— собственный дом. Но наступил 1958 год – год, когда всех женщин выводили из шахт. И Амалия с Лилей остались без работы. Семья Лили уехала в Ленинград к родителям мужа, СашкО принял решение вернуться на рудник – к тёте.
Рулетка крутила беспристрастно, но, счастливая бабьим счастьем и тем, что муж принял сына, Маля на время не оглядывалась, над жизнью не задумывалась. Её радовало, что оба Саши, маленький и большой, прекрасно ладили друг с другом. Летом были рыбалка, грибы и купание в реке, зимой – лыжи и по вечерам сказки. Через два года, осенью, у них родилась дочь Нина.
Молодые мечтали о собственном доме, но жизнь на руднике день ото дня всё тяжелела. Как уходит из мелководья рыба, так уезжали отсюда люди – сомневались и они, стоит ли строить дом в этих местах. Магазинные полки, щедро-обильные в прошлом, оголялись с неимоверной быстротой. Деликатесами становились не только мясные продукты, но и мука с подсолнечным маслом.
Тоскливая нехватка всего, чего ни коснись, наводила на мысль, что из этой дыры надо выбираться. Но куда? Где найти место, чтобы и детей выучить, и самим было легче? Над ребусом этим молодая семья размышляла вечера. Надвигался декабрь 1961-го. После очередного совещания с мужем Маля решила съездить на разведку в Актюбинск, где к тому времени жила семья тёти Эмилии.
Как только ликвидировали комендатуру, тётя из Малиновки перебралась с сыновьями на родную Днепропетровщину, в родной довоенный колхоз, но из прежних жителей они никого не нашли, а новые не приняли их, и вскоре при невыясненных обстоятельствах трагически погиб её старший сын. После его похорон тётя с детьми, золовкой и осиротевшими внучатами перебралась в северный Казахстан, в город Актюбинск.
Сашу Маля оставила с мужем, а сама с маленькой Ниной и рюкзаком за плечами отправилась к тёте. Вышла из поезда и – ахнула: на привокзальных витринах, как в доброй сказке: мясо и макароны, крупа и жиры, конфеты, икра и всякая прочая вкуснота.
Её телеграмму: «здесь рай есть всё срочно увольняйся» Сашко получил на другой уже день. Посоветовался с дядей.
– И ты ей веришь? – засомневался дядя. – Быть того не может, чтобы в одной и той же стране в одном месте было всё, в другом – ничего!
И Сашко остался. Осталась и Амалия – уезжать от изобилия не хотелось.
Открывавшемуся детскому комбинату требовались рабочие, и её без проволочек оформили няней в старшую группу – для полноты счастья не хватало лишь сына с мужем. Переговоры тянулись полгода, на них уходило много денег, и Сашко, наконец, сдался. По приезду ему улыбнулась ещё и удача: он устроился на высокооплачиваемую работу— участок гражданского строительства при железной дороге. На окраине Актюбинска жило много немцев. За 1000 рублей купили они недостроенный дом – три большие комнаты с изолированной кухней.
И рулетка закрутила, казалось, стабильное благополучие.
В 1964 году у них родилась Лена, но с этого времени затормозился и «прогресс» области – дефицитом становился даже хлеб.
Спасала семью работа Мали в детском саду, куда хлеба выписывали всегда больше, чем нужно было, и каждый в конце рабочего дня уносил с собой булку домой. Маля не жаловалась – была счастлива, что знакомое чувство голода обходило их стороной. Жилось почти что хорошо: на крупные бытовые вещи выдавались талоны. По талонам купили ковёр, Сашка записали в очередь на мотоцикл. На себя и детей Маля сама всё шила, в одежде и обуви была неприхотливой и аккуратной – в одних и тех же туфлях по два-три сезона ходила…
В детском саду существовала «чёрная касса» – с каждого ежемесячно удерживали по 16 рублей. За год ко дню рождения набегала приличная сумма – 192. С этими деньгами Маля мечтала окоролевить свой гардероб, но тут, как назло, подошла очередь на мотоцикл. Снимать со сберкнижки 540 рублей Саш ко не хотел.
– Снимем деньги – пропадут проценты! Давай к 380 руб из «чёрной» кассы займём у кого-нибудь 160 руб., а потом потихоньку будем расплачиваться.
– И у кого ж мы займём?
