Бертольд Брехт
Винтовки Тересы Каррар
По мотивам Дж.-М. Синга
В сотрудничестве с М. Штеффин
Перевод И. Каринцевой
Тереса Kappaр, рыбачка.
Xосе, ее младший сын.
Педро Хакерос, брат
Тересы Каррар, рабочий.
Раненый.
Mануэла.
Священник.
Старуха Перес.
Голос генерала.
Два рыбака.
Женщины, дети.
Мать. Видна еще тебе лодка Хуана?
Мальчик. Да.
Мать. Горит еще его фонарь?
Мальчик. Да.
Мать. А другие лодки не подошли?
Мальчик. Нет.
Пауза.
Мать. Странно. Почему больше никто не рыбачит?
Мальчик. Ты ведь знаешь.
Мать (терпеливо). Если я спрашиваю — значит, не знаю.
Мальчик. Никто, кроме Хуана, не вышел в море, у всех есть дела поважнее, чем ловля рыбы.
Мать. Так.
Пауза.
Мальчик. И Хуан не вышел бы, будь его воля.
Мать. Верно. Но воля-то не его.
Мальчик (ожесточенно строгая). Нет.
Мать
Есть хочется.
Мать. А почему же ты не хочешь, чтобы твой брат ловил рыбу?
Мальчик. Потому что ловить рыбу и я могу, а Хуан должен быть на фронте.
Пауза.
Мать. Я думала — ты тоже хочешь на фронт?
Мальчик. Прорвутся ли пароходы с продовольствием через английскую блокаду?[1]
Мать. У меня-то мука вся, а хлеб в печи — последний.
Почему ты закрыл окно?
Мальчик. Уже девять часов.
Мать. Ну и что?
Мальчик. В девять этот негодяй будет выступать по радио, и Пересы включат приемник.
Мать (просит). Пожалуйста, открой скорее окно! Тебе будет плохо видно. Свет лампы отражается в окне.
Мальчик. Почему это мне здесь сидеть да следить? Не убежит он от тебя. Это ты только боишься, что он уйдет на фронт.
Мать. Не груби! И без того тошно, что мне приходится следить за вами.
Мальчик. Что значит — за вами?
Мать. Ты ничуть не лучше брата. Скорее, хуже.
Мальчик. А они радио включают вообще-то только для нас. Вот уже третий вечер. Я заметил вчера — они нарочно открыли окно, чтобы мы слышали.
Мать. Эти речи такие же, как те, что передают из Валенсии.
Мальчик. Скажи уж, что они лучше!
Мать. Ты знаешь, я не считаю их лучше. С какой стати мне быть за генералов? Я против того, чтобы лилась кровь.
Мальчик. А кто начал? Может, мы?
Мать молчит. Мальчик открывает окно. Издалека доносится: "Внимание, внимание! У микрофона его превосходительство генерал Кейпо де Льяно!" И в тишине ночи громко и резко звучит голос генерала от пропаганды, обращающегося с вечерней речью к испанскому народу.
Голос генерала. Сегодня или завтра, друзья мои, нам предстоит решительный разговор. Поведем мы этот разговор из Мадрида, хотя, возможно, то, что будет окружать нас, уже не будет походить на Мадрид. Тогда епископ Кентерберийский не без оснований прольет крокодиловы слезы. Наши храбрые мавры сведут с ними счеты!
Мальчик. Сволочь!
Голос генерала. Друзья мои, так называемая Британская империя, этот колосс на глиняных ногах, не помешает нам разгромить столицу развращенной черни, которая смеет противиться торжеству национального дела. Мы сметем этот сброд с лица земли!
Мальчик. Это он нас имеет в виду, мама.
Мать. Мы не мятежники, и мы ничему не противимся. Вот дай вам волю, вы, верно, так бы и поступали. Ты и твой брат; у обоих от рождения ветер в голове. У вас это отцовское. Только я, пожалуй, и не хотела бы, чтобы вы были другими. Но они-то не шутят: не слышишь разве, как палят их пушки? Мы бедняки, а бедняки не могут вести войну.
Рабочий. Добрый вечер!
Мальчик. Дядя Педро!
Мать. Какими судьбами, Педро? (Подает ему руку.)
Мальчик. Ты из Мотриля, дядя Педро? Как там дела?
Рабочий. Да не очень хороши. Как вы тут живете?
Мать (сдержанно). Ничего.
Мальчик. Ты сегодня оттуда?
Рабочий. Да.
Мальчик. Это ведь добрых четыре часа ходу?
Рабочий. Больше, дороги запружены беженцами, они хотят попасть в Альмерию.
Мальчик. Но Мотриль держится?
Рабочий. Не знаю, как там сегодня. Ночью мы еще держались.
Мальчик. Почему же ты ушел?
