— Да как? — фыркнул Кристиана. — Ждет меня на корабле. После твоего-то ухода из Академии многое случилось. Да и после побега из дворца. Мы с Фионой пытались помочь тебя найти, но остались не у дел. Адамас не доверяет Фионе. Она же его бывшая. Считает, что Фиона может хотеть от тебя избавиться. Ну, а я слишком многое натворил с Даниелем. Доверия мне нет. Мы с Фионой решили уплыть. Правда искать тебя не прекратили. Так я и вышел на этот городок.
— Значит искал меня? — сложила руки на груди я. — Зачем?
Парень тяжело вздохнул.
— Ты моя сестра, Виолетта. — устало ответил он. — Я помню, что был не лучшим братом. Больше глупым юнцом и вряд ли ты меня простила. По крайней мере, до конца. Но… я не пытаюсь искупить вину или загладить ее. Я просто хочу быть рядом. Хочу быть братом. Твоим братом. Если позволишь?
Некоторое время я молчала. Сложно было принять решение. И чтобы не говорила или даже думала, простить его было тяжело. Да, я помню, что он настрадался. Даже слишком. Но он сполна искупил вину. И я его простила. Но… опять это, но! Их бесчисленное количество!
Но быть братом? Подпустить к себе кого-то, настолько близко как Влада? Риск. Пойду ли на него?
— Позволю, — глухо ответила брату.
Почему бы и нет? Доверюсь семье в последний раз. И если родня не оправдает доверия и в этот раз, то… я просто вспомню, что сирота. Все еще сирота, хотя и нашла родителей. Всегда сирота.
Надеюсь, что орфография стала лучше) пытаюсь исправить. Что касается история… как вам такое развитие событий?
5.
ГЛАВА 35.
Тихий женский голос разносился по всей пристани. Он завлекал, заманивал, туманил разум. Но еще больше отягощал сердце своими грустными строками…
— Мы не пойдем в забытые места,
хоть там когда-то счастливы бывали.
Мы не пойдем туда, да неспроста.
зачем с тоскою вспоминать детали?
Женщина пела с надрывом, а по ее щекам текли тяжелые слезы. Но стоило этим слезам упасть на землю, как они неизменно обращались в самые многочисленные драгоценные камни. И никто не ощущал той боли, что молвили ее уста. Они, подобно животным, дикарям, лишь радовались наживе. И не могли понять, что наживаются на чужом горе.
— Ты помнишь, как сидели у причала
И молчали,
Не смея вдоволь надышаться,
Как залитые солнцем
Мы друг другу обещали,
Что в этой жизни не придётся нам прощаться.
Именно в этот момент почему-то подумалось, что я одинока. И ведь дело не в собеседнике или бесчисленных окружающих тебя смертных. Дело в том, что в любви одинока. Этой девушке, что была прекрасна, подобно осени и злату истинному, настоящему, огню тому страстному… ей разбили сердце. Она одинока, подобно той перелетной птице. Подобно волчице.
— Мы не пойдем в забытые места,
не проводить Нам больше там свиданий.
увидеть Нам захочется, едва ли,
что там сегодня… пустота.
Корка того самого льда на моем сердце от этой песни дрогнула. Лишь на миг, но чувства ворвались и пронзили все мое яство.
"Бог Мой, что я творю?" — задалась вопросом я.
Но это было лишь на миг. А уже в следующий…
- Часов не замечая и не зная
Расстояний,
Как звёзды, друг для друга светим.
Ведь что ещё нам надо?
Плыть, мерцая, рядом,
Ловя мгновенной жизни закаты и рассветы.
… в следующий миг меня стала порядком раздражать эта идиотка. И правда? Чего она хочется добиться своей песней? Жалости? Ага, да. Эти нелюди правда придут и пожалеют, даже поплачут. Но не от слезливой истории, а из-за того, что рано или поздно девица плакать перестанет. А значит и дождь из алмазов прекратиться.
Меня скорее и правда волнуют эти алмазы. Кто она такая? Почему у нее из глаз драгоценные камни пляшут? Надо взять эту девку себе на заметку.
— Селеста, понравилась? — хмыкнул Кристиан.
На самом деле, было уже утро. Медлить мы не стали, поэтому сразу отправились к кораблю. Вот по дороге и услышали эту… приму.
— Не сказала бы, — хмыкнула в ответ я. — Скорее поражает… а знаешь, нет. Не поражает.
Хотелось бы сказать, что меня поражает местный ажиотаж, но…нет. Народ во всех мирах отдаст все ради денег. Они словно животные! Вот только те дерутся за кусок мяса, а эти ради денег! Сражаются ради бессмысленных бумажек и ради чего? Чтобы в старости лет в окружение своего богатства понять, что в погоне за златом ты даже наследников не оставил? И теперь в деле твоей жизни даже смысла нет. Ты заработал последнюю копейку, и самого жаба давит их тратить. А больше их тратить некому. И вот спрашивается, на что ты потратил жизнь?
— Они подобно овцам, — презрительно скривилась я. — Идут на убой, едва ли стоит поманить.
— Такова натура у них, — мягко усмехнулся Кристиан. — Это стоит принять как данность.
— Принимать? Еще чего! — с все тем же презрением рассмеялась я. — Предпочитаю равнодушие.
— Равнодушные в мире — самые страшные убийцы. Ведь именно с их негласного позволения в мире происходят самые страшные вещи, — укоризненно заметил братец.
