— У вас есть предложение, которое облегчит мою участь? — Вернув подачу, раздраженно передернула плечами.
— Извини. Не злись. — Мгновенно посерьезнев, оборотень немного отстранился и, наклонив голову на бок, прищурил глаза. — У тебя в родне были дриады? У тебя сейчас глаза позеленели.
— Может быть. — Опустив взгляд и неуверенно пожав плечами, сама же судорожно пыталась сообразить — как долго еще продержится моя личина рядом с ним, если она уже начала слазить. А ведь скоро и цвет волос изменится, и черты лица поплывут… — Я не всех своих родственников знаю. Господин инквизитор…
— Может, уже прекратишь мне "выкать"?
— Я пойду? — Не став отвечать на вопрос, просто поджала губы и посмотрела в сторону. Время! Время играет против меня!
Повисшее в воздухе не озвученное недоумение, а затем раздражение и он молча встает, чтобы так же молча отойти к дальнему шкафу, открыть его створки и за пару мгновений перебрав плечики с висящей одеждой, выудить нежной изумрудной расцветки женскую шаль.
Женскую.
Это не ревность… но что она там делает?!! Не ревность… не ревность, я сказала!
А он, подойдя ко мне, взглядом дал понять, что мне стоит встать и, дождавшись, просто положил ее на плечи, прикрыв и спину, и отсутствующие пуговки на груди. Цепкий, оценивающий взгляд, короткий кивок своим мыслям, а затем разворот и вот он уже за своим столом — смотрит на бумаги и увлеченно читает какое–то письмо, абсолютно игнорируя мое присутствие.
Пара мгновений на то, чтобы понять, что господин инквизитор оскорблен моими словами и действиями до глубины души, поджать губы, найти взглядом сумку, подобрать ее и тихо и молча выйти за дверь, очень аккуратно прикрыв ее за собой. Мне не за что извиняться… а продолжать нам пока не стоит, не к спеху — и так уже дел наворотили.
И не слышала я уже ни раздраженного ругательства, ни стука кулаком по столу, да так что аж чашка подпрыгнула… и не видела, как он дернулся и, запустив пальцы в волосы, с непонятным, но тем не менее решительным выражением в глазах начал невидящим взглядом гипнотизировать дверь.
Я была занята своими делами — шла в Академию и пыталась оценить, во что мне выльется эта чрезвычайно неудачная выходка. А она точно выльется, уже сейчас чую. Эх, не было печали…
Но как же это было умопомрачительно!!!
Не скажу, что следующая учебная неделя пролетела незаметно, но каких–либо сверхграндиозных событий не происходило. Учеба шла своим чередом, вечера я неизменно посвящала Анни, привыкая к ней и приучая ее к себе. Хран, как ни странно, после произнесения клятвы доверял и подчинялся мне абсолютно — вся доступная ему информация о Ясеневом лесе постепенно стала известна и мне. И естественно моим решением было держать малышку Анни от них и их подковерных интриг подальше. Единственное, что о себе он предпочитал отмалчиваться, впрочем, и того, что объяснял пока было более, чем достаточно.
Салим выловил меня еще в понедельник и скомкано извинившись, поклялся, что осознал всю глубину своей ошибки и больше не будет совершать в мою сторону неуместных поползновений. Простила, почему нет? Таить обиду на глупого мальчишку? Нет, мне есть чем заняться.
Кроме стандартной программы обучения я штудировала запрещенные фолианты, уединяясь в каморке бонны Гриппарзины и пытаясь как можно более четко разобраться в себе и понять, в кого же я превращаюсь. Да–да, я все еще менялась. Мало того — теперь я могла повторить структуру крови и если, не приведи боги, меня поранят, то из раны польется не эктоплазма, а самая что ни на есть настоящая кровь. Впрочем, мне от этого ни тепло, ни холодно. Нужды дышать и есть до сих пор не было, но вот пить я могла в неограниченном количестве, причем абсолютно всё. К тому же я наконец сделала себе сменные фильтры в нос и теперь могла не переживать из–за резких и почему–то неприятных запахов живых существ и пищи.
С Винсом мы пока больше не пересекались и не разговаривали — когда я приходила к бонне Нариме, его уже не было дома. Лишь раз она передала мне опечатанную записку, где одержимый в подробностях объяснял причины своего поступка и его необходимость — Гильдия планировала заиметь меня в свои лапы, так что мужчина предпочел перестраховаться, но сделать шаг первым. В какой–то мере он прав, этот шаг зрел давно…
Впрочем, что было, то было, ни к чему ворошить грязное белье — сейчас я приходила не к нему, а к бонне Нариме и ее внучке.
С тиснутым у отступника имуществом я решила подстраховаться и перенесла его в один из старинных склепов своего кладбища — в любой момент в комнате общежития могли появиться посторонние и провести обыск на предмет запрещенного, мне такая подстава ни к чему. Да и пользоваться пока всем этим добром нужды не было — как такового четкого плана я еще не имела и следовало пока затаиться и заняться сбором и обработкой информации.
То, что уже пять дней не было слышно об инквизиторах, настораживало и даже наверное тревожило, но опять же… кто знает, что в его волчьих мозгах творится? Хотя я до сих пор периодически видела Акура, ходящего за мной по пятам.
