После этого застрева я долго не подходил к лифту.
И длилось это
25 марта 1999. Четверг.
– Папа! Я хочу с тобой сыграть в футбол. Достань мне его со шкафа, пожалуйста!!!
– Нет. Сперва погуляем, на рынок сходим, на лошадок посмотрим!
– Давай сначала в футбол...
Папа достал футбол из коробки и поставил его на стол к себе в комнату.
Футбольная площадка сверху накрыта пластмассовым колпаком. Так что мяч никуда не полетит дальше площадки.
Я быстренько забил папе десять сухих голов, и он скучно вышел из игры.
Села мама.
Скоро счёт был 68:12 в мою пользу.
Я потому так много забиваю, что у меня бедный мячик летает как сумасшедший со скоростью 5712894757445365786785712888845635413284653425628964578578566 сексилёнов километров в час!
Бедный мячик отдыхает от меня только в воротах за спиной вратаря.
29 марта 1999. Понедельник.
В Битце, за церковью, есть лошадушкин дом. Взрослые называют его конюшней. Живут там лошадунюшки.
И живёт там ещё один старенький ослик.
Я часто его вижу и часто с ним разговариваю.
Вот пришли мы к этому домику с папой.
Открывается дверь.
Скрипит она так, будто ее режут скрипучим ножом.
И выводят ослика.
Провели его на площадку за загородкой.
Площадка покрыта толстым песком.
Через воротца я побежал к ослику. И пока я бежал, на него посадили маленькую девочку.
Родители ушли.
И ослика повела девочка постарше.
Я подошёл к ослику, поздоровался, иду рядом и говорю:
– Извини, что я не катаюсь на тебе. Я-то готов прокатиться, а папа готов профинансировать мою готовность. Но у нас папа ещё не созрел. Боится, что я упаду с тебя. И ему не нужны такие потери. Дождёмся следующего раза, когда папа перестанет бояться.
– Угу!.. Ага!.. Надейся! Да только твоя стратегия не стабильнует! – усмехнулся ослик и обмахнулся хвостиком, будто вспотел от разговора со мной, и быстрей пошёл по площадке.
Под уздцы его вела девочка.
А девочка помладше сидела на нём и с замиранием смотрела вперед.
А мы с папой грустно пошли домой.
Я умею: Резать, одеваться, работать, нажимать на кнопку, играть, спать, расставлять, считать, загружать, ходить в синий дом.
Не умею: Завязывать шнурки, застёгивать, ходить один.
Слушаю: Грим лифта, Газманова, Кассеты, Бонни М.
Не слушаю: Пластинки, Папу, маму, Ба! Шилову! И всех, кто пристаёт ко мне.
Посмотрела мама эти мои записания и скучно спросила:
– И всё?
– Да.
– Плоховато.
29 марта 1999. Понедельник.
– Папа! Купи, пожалуйста, одноразовый проездной. Найдётся у тебя без сдачи четыре рубля?
– Хватит тебе ерунду городить.
– Купи, пожалуйста. Купишь или нет? Отвечай.
– Нет. Врать тебе я не буду. У меня проездной. Зачем мне деньги выбрасывать?
– Купи, пожалуйста.
И я с папой с Битцевского рынка (мы в нём смотрели аэратор на кран, паяльник, лампочку для духовки 15 и 25, лампочки долгие по 100 ватт) пошли через лес смотреть на лошадей.
Насмотрелись на одну лошадку, тут вывели из «убежища» (хотел сказать слона) осла.
И я ослика погладил по головке, когда его мимо нас вела женщина, а на спине у него сидел пухляк мальчик.
Ослик вздохнул и сказал человеческим голосом:
– Спасибо тебе, Гриша, за заботу. Но лучше б ты прокатился на мне и заплатил десять рублей. Тогда, может, и мне б перепало на овёс.
31 марта 1999. Среда.
Пришла весна.
Дни стали глупее.
Сегодня был второй дождь в этом году. А первый отшумелся 24 февралика.
А сегодня сначала пошёл дождичек, а потом в смеси с дождём пошёл снег. Мы испугались, что опять пришла зимушка-зима. Опять будет холодно, опять на лыжках будем кататься.
А мы уже собрались в санаторий «Карачарово» и нам нужна только очень прекрасная погода со второго по двадцать второе июньчика.
3 апреля 1999. Суббота.
Кислая, сердитая Светлана Владимировна вылетела к кому-то в коридор. Спокинула нас одних на труде трудиться.
И мы трудились.
Рисовали.
Ровно до той секунды рисовали, пока за пяткой Светланы Владимировны не захлопнулась дверь.
Дашука крикнула:
– Кто закончил, подними заднюю правую бравую лапу!
Все подняли и хохочут.
Я лёг на два стула и поднял вверх все пытцы!
Все восприняли это прилично. Захохотали так, что класс зашатался.
– А что такое пытцы? – спросил папа.
– Ну какой ты непоняткий! Я не человек, не собака, не кошка, не мышка... А конь! И у меня пытцы-копытцы!
8 апрелишка 999 + 1000. Четвёртый день недели.
– Папа, ты наступил на провод, – сказал я.
Папа увидел под ногой провод и заорал так, что дом затрясся:
– Так дом может...
– Не может. Потому что ты, слепенюшка, не видишь, что провод лежит прямо, а не вот так, скрюченно.
– ...взорваться!!!
– Не может.
