Был такой смешной случай. Сидим мы с этой девушкой на причале, считаем груз. Подсаживаются к нам две её подружки- мулатки и начинают ненавязчиво со мной заигрывать: одна выясняет, почему у меня волосы мягкие и такого светлого цвета, вторая тихонько мои плечи щупает на предмет мускулатуры. Алина что-то сказала им по- испански совершенно спокойным тоном. Девчонки быстренько убрали руки и пошли по своим делам. Мне это показалось смешно, спрашиваю: «Ты что им сказала? Они, что ли, боятся тебя или ты им командир?». «Нет, – отвечает. – Просто я белая, а они из Африки».
Я тут же решил пошутить по поводу её белой кожи, которая была довольно коричневого цвета от загара. «Ты белая? Это я белый, смотри какая у меня кожа. А ты коричневая».
Тут Алина сделала то, чего я никак не ожидал. С абсолютно безразличным лицом она не торопясь расстегивает пуговицы на блузке, пальцами оттягивает лифчик и показывает ослепительно белую грудь: «Смотри!». У меня с непривычки перед глазами все поплыло. Делаю руками торопливые жесты: застегивайся, мол, скорее, а то у меня с головой плохо стало. Девушка не спеша привела форму одежды в порядок. Пощупала ладонью мой лоб: «Sí, Volodia. En día es mucho fumar!» (Да, Володя. Сегодня очень жарко!) Своеобразный такой кубинский юмор.
Вот и подумай в следующий раз, прежде чем шутить с кубинской девушкой.
Но были случаи совсем не смешные.
Как-то уже к концу выгрузки местные власти решили поразвлечь нас и организовали морякам поездку на автобусе для осмотра казарм Монкадо, которые в начале кубинской революции неудачно штурмовал Фидель Кастро. Казармы различного типа я с детства изучал и они меня уже к тому времени притомили. Я не поехал. А другие молодые моряки поехали и из-за своей любознательности пропустили кое-что действительно интересное.
В тот день мы с Алиной, как обычно, пили кофе на причале и считали груз. В районе обеда в порту стала заметна какая-то суета. Среди рабочих, Алина мне их показала, было несколько мускулистых мулатов, которые делали вид, что работают, а практически целыми днями шлялись по порту и совали нос во все углы. Это были агенты кубинской госбезопасности. Эти ребята в тот день вдруг стали проявлять необычайную активность. Бегали по причалам, махали руками, что-то выкрикивали. В общем, наводили порядок.
Алина быстро сообразила: «Сейчас к вам на судно кто- то приедет. Posibli Fidel (Возможно Фидель)».
И точно: вскоре по причалам на большой скорости проезжают гуськом три черных кадиллака с открытым верхом и останавливаются у нашего трапа. Прямо напротив нас, метрах в пятнадцати. Я хотел встать и подойти к трапу, но Алина надавила мне на плечо: «Сиди, не вставай!».
В средней машине, кроме водителя, сидели команданте Фидель Кастро и его брат Рауль (министр госбезопасности), оба в то время еще молодые и с автоматами Калашникова в руках. В крайних машинах – десятка полтора подростков в форме и тоже с автоматами. Как я потом узнал, это все были приемные сыновья Фиделя. Он усыновил несколько десятков сыновей своих погибших товарищей по революции. Эти мальчики составляли его личную охрану.
Фидель с братом остались сидеть в машине, а пацаны бегом поднялись на наше судно и разбежались по нему: часть забежала в надстройку, другие побежали осматривать трюма и помещения полубака. Осмотр судна у них занял минуты три, не больше. Через три минуты один из них, видимо старший, подходит к трапу и что-то кричит Фиделю. Фидель и Рауль не спеша с автоматами в руках выходят из машины и идут на судно в каюту капитана. В порту вроде все успокоилось, продолжается выгрузка.
Что было в каюте капитана, я знаю со слов наших штурманов. Фидель в те годы любил посещать советские пароходы, пообщаться с капитаном, выпить и закусить по-русски. Сидят они за столом, пьют водку за нерушимую бескорыстную дружбу, мировую революцию и Леонида Брежнева. Так бы и закончилось все это мирной попойкой, если бы Фидель не поинтересовался у капитана: а как, мол, идет выгрузка? Не угас ли революционный порыв у кубинского пролетариата? А капитан наш Кононенков, святая душа, отвечает со всей откровенностью: слабовато, мол, идет выгрузка. В Питере наши грузчики этот пароход за две недели загрузили, а тут стоим уже скоро месяц, а выгрузили едва половину. Фидель что-то блям-блям на своем автоматическом испанском Раулю. Тот ставит полную рюмку на стол, говорит: «Я сейчас» – и выходит из каюты.
Дальше я видел своими глазами. Рауль выходит из надстройки, подходит к комингсу третьего трюма и заглядывает вниз. На ту беду, негры-грузчики решили, как они это любят делать, передохнуть в ожидании конца рабочего дня и покурить лежа на мешках с рисом.
