На этот случай у нас на мостике всегда стояла винтовка с запасом патронов, и мы упражнялись в стрельбе по этой движущейся мишени. Из-за волны попасть в буй не всегда было легко. Буи эти были пластмассовые, и при попадании пули они послушно и быстро тонули. Поднимать же их из воды нам было запрещено, так как в них было устройство самоликвидации. При подъеме из воды буи взрывались.
Вообще, с подводными лодками иногда происходили забавные случаи.
Так, однажды, кажется в 10-й точке около острова Китира, наша подводная лодка родного 641 проекта, презрев опасность быть обнаруженной американцами, всплывает средь бела дня и светом (морзянкой) сообщает нам, что идет к нам на швартовку для бункеровки.
Советская дизельная океанская подводная лодка проекта 641
А по корме на бакштове у нас уже стоял и принимал топливо эсминец.
Пришлось швартовать лодку к борту. Мы скидываем с правого борта за борт с помощью грузовой стрелы четыре огромных надувных резиновых кранца, каждый длиной 5 метров и диаметром метра 3. Специально их имели на тот случай, если придется швартовать какой- нибудь корабль лагом к борту.
Лодка пришвартовалась к нам. Мы подали деревянную сходню с палубы на верхний мостик лодки. К нам с лодки по сходне сошел командир лодки, капитан 1 ранга, невысокий, абсолютно квадратного телосложения, лет 45-ти. Я представился ему. Капраз поздоровался и говорит: «Ты грузовой помощник? Сейчас стармех вылезет, займись с ним бункеровкой. А где тут у вас капитан?». Я показал ему, как пройти в каюту капитана.
Занимаюсь, как обычно, передачей топлива сразу на два корабля: шланги, замеры, сертификаты качества и т. д. Через какое-то время бункеровка закончилась. Подводная лодка стоит у борта и ждет своего командира.
Потихоньку усиливается волна. Лодка стала наваливаться на наши кранцы так, что все трещит. Стемнело, командира нет. Видимо, увлеченно беседуют с нашим капитаном на морские темы и не могут расстаться.
Наконец офицер с подводной лодки (похоже, старпом) попросил меня найти их командира и доставить к месту службы.
Бегу в каюту капитана, открываю дверь. Там, конечно же, всем знакомая военно-морская картина: оба командира лыка не вяжут. Им уже все пофигу: и американцы, и погода штормовая, и сложная международная обстановка… Кое как все-таки убедил капраза, что необходимо вернуться на любимую подлодку и продолжить службу.
Вышел командир на грузовую палубу и мужественно лезет на трап-сходню. А это просто доска длиной 8 метров, даже без леерного ограждения. Подводная лодка, почти 1000 тонн весом, взлетает на волне под нашим бортом, смотреть страшно. Нужно быть цирковым акробатом, чтобы в таких условиях перейти по сходне на лодку. А упадешь между лодкой и танкером – это верная смерть, раздавит в секунду.
Капраз успел-таки добежать до середины сходни, тут его подбросило в воздух, развернуло, и он плюхнулся на живот поперек сходни. Уже через секунду он по всем законам физики должен был лететь вниз головой между бортами.
И вот тут моряки-подводники показали, на что они способны. Двое из них, матросы из боцманской команды, мгновенно, словно кошки, перебежали с верхнего мостика лодки по этой доске к гибнущему командиру, схватили его – один за ворот, другой за задницу – и каким-то образом, балансируя на этой жердочке, бегом затащили его на корабль. Один из них даже успел подхватить упавшую командирскую пилотку! Такого цирка без страховки я еще не видел.
У меня от переживаний еще не вернулся дар речи, а спасенный командир уже стоял на боевом посту в надетой пилотке и громовым голосом подавал команды: «Полный вперед!». А швартовые стальные концы еще не отданы! Лодка рванулась вперед, концы с пушечным звуком полопались. Хорошо, никого не убило. Тут же следующая команда: «Полный назад! Срочное погружение!».
Это было страшно! Лодка рванулась на заднем ходу. Люди с мостика стали прыгать в люк центрального отсека, как и положено при срочном погружении. Лодка, на полном заднем ходу, со страшным скрипом по резиновым кранцам, отскакивает от танкера и кормой таранит стоящий у нас по корме на бакштове эсминец. После этого опять дает «Полный вперед» и ныряет под воду. Что там происходило под водой, я могу только догадываться.
Поднялся я на мостик и записал в вахтенном журнале: «Закончили бункеровку подводной лодки, передано столько-то тонн дизельного топлива». Указал дату, время и поставил точку.
Эсминец тоже вскоре закончил бункеровку, отошел и в темноте встал на якорь невдалеке от нас.
Утром я поднялся на мостик, включил прожектор-ратьер и морзянкой вызвал на связь эсминец. Спрашиваю: «Повреждений нет?». Они в ответ: «Пустяки. Уже заварили. В штаб доложили?» – «Нет». – «Хорошо».
Капитан наш, как обычно, отдыхал в каюте и ничего не заметил.
Мне как-то пришлось сделать пару рейсов в Европу на танкере «Сумы». Там был капитан по фамилии Труба. И еще была своя штатная дымовая труба. Я называл это судно «единственным двухтрубным пароходом в Новороссийском пароходстве». Ну, с двумя трубами запросто можно плавать, а вот на судне без капитана – это сложнее.
