В этой книге собрано более шестидесяти моих рассказов и миниатюр, написанных за последние десять лет. У каждого рассказа свой стиль, настроение и своя философия. В одной книге вы найдёте и драму, и романтику, и иронию, и мистику, и даже фантастику. Непростые судьбы героев во многом отражают окружающую нас жизнь и иногда ее зазеркалье…
Дворник Метелкин
Вместо снега с неба вновь сыпалась мелкая жесткая крупа. Сугробы напоминали барханы в пустыне, а коробки домов многоглазо таращились на худосочного седенького дворника Метелкина. Обычно Василий Петрович торопливо подметал дорожки возле подъездов, усердно чистил детскую площадку от снега, чинил вечно поломанные качели или собирал мусор возле помойных контейнеров. Но сегодня картина не вписывалась в замыленный ежедневный сюжет: дворник лежал на лавочке без сознания, а врач скорой помощи тщетно пытался привести в чувство безжизненное старческое тело.
– Инфаркт. Причем, судя по всему, не первый, – бесцветным голосом констатировал доктор в синем спецватнике.
– В больницу? – спросила соседка из первого подъезда Ирина, которой всегда до всего есть дело и которая, собственно, вызвала скорую.
– Обычное дело. Валюш, приготовь там все, – игнорируя Ирину, обратился доктор к томной медсестре, изображая мимикой лица нечто сугубо профессиональное, понятное только ей, – А как, вы говорите, его фамилия? – вдруг снова вспомнив про Ирину, поинтересовался доктор.
Каждый его жест выдавал ужасающую истину: человек на лавочке умер.
– Метелкин, – не веря своим глазам, ушам и не понимая происходящего, деревянным голосом ответила Ирина, – Метелкин Василий Петрович.
– Сколько лет?
– Да за семьдесят примерно. Точно не могу сказать… Он один жил, родственников нет.
– Понятно. Спасибо, – доктор спрятал блокнот и ручку в объемный карман ватника и забыл об Ирине в ту же секунду.
Автолюбитель Фаровский очень расстроился, когда узнал, что хорошо оплаченный им дворник больше не будет присматривать за любимцем – серебристым лендровером с тонированными стеклами.
– Это пока они нового дворника оформят! – жаловался он жене, тщательно пережевывая капустный салат и успевая улавливать спортивные новости в телевизоре.
– Савелий, когда ты меня будешь слушать, а? Талдычу целый год, а ты упираешься! Нужен нормальный гараж! Хватит всяких бомжей нанимать, – кричала из ванной возмущенная супруга, размазывая зеленую водорослевую маску по лицу.
Фаровский придвинул поближе розетку с яблочным вареньем, дунул задумчиво на кружку с горячим чаем и невольно погрузился в воспоминания. Метелкин любил иногда душевно рассказать о тонкостях управления подводной лодкой, о торпедах, о разведчиках! Почему-то именно ему одному – Фаровскому – тщедушный дворник доверил свое военное прошлое, свои сомнения и надежды. А Фаровский полюбил слушать великолепного повествователя, коим неожиданно оказался блеклый старичок.
– Чего ж ты, Петрович, так далеко от моря-то подался? В Москве им даже не пахнет!
– От тоски, Савушка, от тоски… Нет у меня никого на белом свете. А здесь я ближе к мечте.
– Какой мечте? О чем же еще мечтать после героической бурной молодости? Тебе только позавидовать можно!
– Нет, не завидуй, Савушка, я несчастный.
«Все же странный он был какой-то, блаженный», – подумал Фаровский перед сном, лежа под теплым синтепоновым одеялом.
Утром все жители двора обнаружили перед подъездами непролазные сугробы и помянули недобрым словом ЖЭК за медленные поиски нового Метелкина. Автолюбителю Фаровскому пришлось самостоятельно чистить от снега промерзший обледеневший джип и заливать порцию незамерзайки в его железные недра.
А через неделю неожиданно позвонил нотариус и сообщил странную новость. По завещанию гражданина Метелкина Савелию Фаровскому полагается наследство: недвижимость в виде гаража и письмо в виде пухлого запечатанного конверта.
Удивленный и распаленный любопытством, Фаровский не поленился посетить нотариальную контору и получить запечатанный конверт в руки. Добравшись по пробкам до дома, он уселся за любимый письменный стол и вскрыл загадку канцелярскими ножницами. Первой попалась в руки старинная выцветшая фотография. На ней – крепкий молодой офицер в парадной форме светится знакомой милой улыбочкой!
Еще более удивленный автолюбитель включил любимую настольную лампу и принялся потрошить конверт, выбеленный ярким светом.
Тетрадные листки бумаги, испещренные мелким нервным почерком, разлетелись по полировке стола как лебединые перья. Пришлось долго привыкать к закорючкам, прежде чем удалось сложить их в слова.
«Дорогой мой Савушка! Прости, что так и не решился, не отважился тебе признаться. Я несчастный, хотя как-то не замечал этого в молодости. Только старость расставила все в жизни по своим местам. Казалось, что есть важное и неважное, что неважное подождет… »
Письма Метелкина ему – Савелию – датированные разными годами?! Какое-то сумасшествие!
Савелий торопливо вчитывался, пытаясь уловить смысл. Нашел по датам последнее письмо.
«Сынок, прости… Чувствую, что скоро, уже скоро потеряю возможность видеться с тобой. Решился вот продать дом в Воркуте. Мыслю так, что старый он, да и далеко. Вряд ли будет тебе нужен. А вот гараж понадобится. Жаль, что так мало и так поздно… Будь счастлив, мой дорогой.»
Савелий застыл в немом исступлении. А дворник Метелкин нежно смотрел на него с выцветшей фотографии…
