Капитан 2-го ранга Скопин слушал вполуха.
Возвращаясь к началу: отмеряя время и продолжительность атаки, подводный пробег торпед от первого места локации до места локализации, он явственно видел, что остались какие-то неразрешённые, непроставленные точки над «i». Что-то снова всплывало на память о скоростях и дистанциях, на которых строился торпедный удар.
И это не давало кавторангу покоя: «Допросить бы этих пакостных пакистанцев, да, поди, попробуй».
Применённая экипажем череда курсовых уклонений, возможно, оказалась излишней перестраховкой. Взрывы глубинных бомб русских создавали достаточно сильные звуковые колебания, после каждой детонации экраны гидролокаторов забивало почти на минуту. В подобных условиях засечь «Бирмингем» можно было только акустической станцией, опускаемой с вертолёта, причем опускаемой в непосредственной близости.
Шумовые всплески извне наконец погасли, шипя. Шипя отголосками и переотражениями, на больших дистанциях звуки взрывов теряли высокий тон, увеличиваясь в длительности волны.
Советские вертолеты, по всей видимости, ещё сбрасывали разнорежимные буи или работали другими активно-пассивными средствами, так как датчики субмарины продолжали принимать импульсы эхо-посылок, уже достаточно ослабленных, чтобы беспокоиться по их поводу. На каком-то этапе гидропост вроде бы как зафиксировал второй всплеск активности противолодочного поиска, но «Бирмингем» успела благополучно отбежать на десяток лишних миль от эпицентра опасности.
– Шкип, мы в сильном подводном течении. Полагаю снос дрейфом на «вест» в три узла, если приплюсовать к нашему ходу…
– Течение нам на руку, будет искажать прохождение сигналов эхолокаторов противника.
Маневрирование лодки на экспансивно-скрытном отходе тянулось чуть более получаса, за время которого кэптен Роберт Фрик не по разу наведывался в гидропост. Усаживаясь в кресле – в наушниках или прося вывести принимаемые шумы на громкие динамики, он, что бы там ни говорил старшему помощнику о «всего лишь провокации», все же рассчитывал на боевую результативность атаки. Душа военного требовала.
Акустик сравнительно чётко слышал все советские вымпелы:
– На пеленге сто сорок гребные винты крейсера-вертолётоносца. На умеренных оборотах. Что соответствует ходу примерно восемь-двенадцать узлов, – и поручился, по-своему расценив гримасу на лице старшего: – Я знаком с почерком этих кораблей флота «красных», сэр.
Кэптена трогало другое:
– Отбились, значит. От двух торпед и ребёнок отбился бы, – он точно оправдывался.
Уорент-офицер деликатно дождался паузы и возобновил доклад:
– Сравнительно близко крейсер сопровождает фрегат типа «Kashin». Всё так же в месте дислокации остаются два корабля, один из… один сейчас точно могу классифицировать как крейсер «Kara»-class.
– Что, в общем-то, согласуется с данными разведки. А лодку слышите?
– Честно говоря, нет, сэр. Она скорее в дрейфе. Хотя в логике ситуации у них должны работать дизель-генераторы для подзарядки батарей… Я бы уловил.
SSN-695 продолжала выдерживать курс на отход, всё ещё отдаляясь, но теперь уже не диаметрально от противника, а чуть забирая по дуге на вест, доворачивая к югу.
Для прослушивания враждебных вод сейчас годились низкочастотные шумопеленгаторы бокового обзора. Относительно прямолинейное маневрирование позволило размотать буксируемую проволочную антенну, в свою очередь, приняв наконец сигнал из штаба на канале сверхнизкой частоты.
Как обычно проходимость СНЧ имела слабую информационную составляющую. Шифровка включала в себя, по сути, всего два пункта.
– Сэр, нам приказано всплыть для…
Командир поднял ладонь, призывая дежурного связиста помолчать. Прочитав декодированную «выжимку», он едва дёрнул губами в улыбке, доверительно по-советовав-приказав мастер-чифу:
– Сынок, забудь пока об этом.
Но со старшим помощником переговорил уже более предметно.
– Нам так и так надлежит сообщить о проведённой акции, – апеллировал старпом.
– Всплыв сейчас, вдруг, будучи обнаруженными, мы можем свести на «нет» все усилия. Если не того хуже. Как скоро русские поймут, что что-то не так?
– Если вообще поймут, – усомнился помощник, – но это именно тот случай, когда отчёт «вышестоящим» послать следует в обязательном порядке.
– Я склонен придерживаться пункта «оставаться в задаче». И подержать паузу, – свою кажущуюся мягкость кэптен Фрик припечатал сердитым: – Сидим под водой.
«Телодвижения» подводного атомохода SSN-695 всё так же сводились к минимуму: на три-пять морских узлов вращающийся винт, теснение-вытеснение своим стальным корпусом-тушкой среды-воды, едва слышимая фильтрация вдоль обводов и выступов.
Команда даже заскучала, после недавних боевых решений. У некоторых снова просыпался азарт «охотника в засаде». В эту копилку удобно укладывалось отсутствие негативных последствий, отсюда – безнаказанность и чувство превосходства… Одно вытекало из другого. Во всяком случае, пауза в импровизациях кэптена длилась недолго:
– Гидропост, какова дистанция до советского вертолётоносца?
