- Да видите ли, маменька, у палки два конца, - ответил мистер Уильям. И, по моему мнению, Гарри Уорингтон умеет отлично оберегать свою голову. Возможно, я именно по этой причине не дал кузену отведать моей трости. А теперь, после ваших слов, сударыня, я понимаю, что он все пересказал Марии. С тех пор она смотрит на меня так, словно готова убить меня на месте. И все это доказывает... - Он повернулся к тетушке.
- Так что же это доказывает?
- А то, что мы идем по правильному следу... и высмотрели Марию, старую лису! - И, приложив ладонь ко рту, находчивый молодой человек испустил оглушительное "ату ее!".
Как далеко зашла эта милая интрижка? Это был следующий вопрос. Мистер Уилл высказал мнение, что Мария в ее возрасте будет стараться ускорить дело, - ведь ей времени терять нельзя. Уилл и его сводная сестра не слишком любили друг друга.
- Но как все это распутать? Бранить его или ее нет смысла. В подобных случаях угрозы еще более укрепляют людей в их намерениях. Мне, молодые люди, только раз грозила подобная опасность, - сказала госпожа де Бернштейн, - и я думаю, потому лишь, что моя бедная мать пыталась мне. воспрепятствовать. Если мальчик похож на других членов своей семьи, то чем больше мы будем ему перечить, тем более entete {Упрям (франц.).} он станет, и мы никогда не вызволим его из этой беды.
- А надо ли его вызволять, сударыня? - проворчал Уилл. - Мы со старушкой Марией не слишком-то любим друг друга, это правда. Но в конце концов разве дочь английского графа - не завидная партия для какого-то американского табачника?
Тут вмешались его мать и сестра. Они не потерпят этого брака! На что Уилл ответил:
- Вы просто собаки на сене. Самой он тебе не нужен, Фанни...
- Он мне?! Помилуйте! - воскликнула леди Фанни, вскидывая головку.
- Так почему же тебе жалко отдать его Марии? По-моему, Каслвуд хочет, чтобы она вышла за него.
- Почему жалко отдать его Марии? - с жаром воскликнула госпожа де Бернштейн. - Или вы не помните, кто такой этот бедный мальчик и чем ваша семья обязана его семье? Его дед был лучшим другом вашего отца и отказался от этого поместья, от этого титула, от этого самого замка, где вы сейчас готовы устроить заговор против бедного одинокого мальчика, приехавшего к вам из Виргинии, - отказался, чтобы вы все могли этим пользоваться. А в благодарность за подобную доброту вы только-только не захлопнули перед бедняжкой вашу дверь, когда он в нее постучался, а теперь хотите женить его на перезрелой дуре, которая ему в матери годится! Нет, он на ней не женится!
- Но ведь мы говорим и думаем точно так же, дорогая баронесса! вмешалась леди Каслвуд. - Мы вовсе не хотим этого брака, каковы бы ни были намерения Марии и Каслвуда.
- Вы предпочли бы приберечь его для себя, теперь, когда вы услышали, что он богат, - и он может стать еще богаче, запомните это, - воскликнула госпожа Беатриса, глядя на своих родственников.
- Пусть мистер Уорингтон сказочно богат, сударыня, но это еще не причина, чтобы вы, ваша милость, постоянно напоминали нам, что мы бедны, - с некоторой запальчивостью перебила ее леди Каслвуд. - Во всяком случае, Фанни и мистер Гарри почти ровесники, и вы, я думаю, уж во всяком случае не станете утверждать, будто девушка, носящая нашу фамилию, может быть недостаточно хороша для любого джентльмена, родился ли он в Виргинии или где-нибудь еще.
- Пусть Фанни изберет себе в мужья англичанина, графиня, а не американца. С такой фамилией и с такой заботливой матерью, с ее красотой и дарованиями она, несомненно, сумеет найти человека, ее достойного. Но то, что мне известно о дочерях этого дома, и то, что, как мне кажется, я вижу в нашем молодом родственнике, убеждает меня в одном: их союз не будет счастливым.
- Но что такого, тетушка, вам известно обо мне? - спросила леди Фанни, багрово покраснев.
- Только твой нрав, моя дорогая. Неужели ты думаешь, что я верю всем сплетням и пустой болтовне, которую приходится выслушивать в лондонских гостиных? Но достаточно твоего нрава и полученного тобой воспитания. Стоит только представить, что кого-нибудь из вас насильственно разлучат с Сент-Джеймским дворцом и Пэл-Мэл и обрекут жить на плантации среди дикарей! Да вы умрете от тоски или изведете мужа вечными упреками. Вы, дочери благородных семей, рождены украшать королевские дворы, а не вигвамы. Пусть же этот мальчик вернется в свою дикую глушь с женой, которая ему подходит.
