- Но это очень древний род, и его глава вот уже сто лет, как носит титул баронета, - отвечает капеллан. - Я слышал, что у сэра Майлза есть дочка одних лет с мистером Гарри и к тому же красавица.
- Мне, сударь, не известен ни сэр Майлз Уорингтон, ни его дочки, ни его красавицы! - восклицает в волнении леди Мария.
- Баронесса пошевелилась... нет-нет - ее милость крепко спит, - тихим шепотом произносит капеллан. - Сударыня, меня очень тревожит кузен вашей милости мистер Уорингтон. Я тревожусь из-за его юности, из-за того, что он может стать жертвой корыстолюбцев, из-за мотовства, всевозможных шалостей, даже интриг, в которые его вовлекут, из-за соблазнов, которыми его все будут прельщать. Его сиятельство, мой добрый покровитель, поручил мне присматривать за ним - потому-то я сюда и приехал, как известно вашей милости. Я знаю, каким безумствам предаются молодые люди. Быть может, я и сам им предавался. Признаюсь в этом, краснея от стыда, - добавляет мистер Сэмпсон с большим чувством, однако так и не подтверждает свое раскаяние обещанной краской стыда, - Говоря между нами, сударыня, я опасаюсь, что мистер Уорингтон поставил себя в затруднительное положение, - продолжает капеллан, не спуская глаз с леди Марии.
- Как! Опять! - взвизгивает его собеседница.
- Тсс! Ваша милость, вспомните о вашей дражайшей тетушке, - шепчет капеллан, вновь указывая на госпожу Бернштейн. - Как вам кажется, ваш кузен не питает особой склонности к... к кому-нибудь из семейных мистера Ламберта? К старшей мисс Ламберт, например?
- Между ней и ним нет ничего, - объявляет леди Мария.
- Ваша милость уверены в этом?
- Говорят, что женщины, мой добрый; Сэмпсон, в подобного рода делах обладают большой зоркостью, - безмятежно отвечает ее милость. - Вот младшая, мню показалось, следовала за ним, как тень.
- Значит, я вновь впал в заблуждение, - признается прямодушный капеллан. - Об этой барышне мистер Уорингтон сказал, что ей следовало бы вернуться к ее куклам, и назвал ее дерзкой, невоспитанной девчонкой.
- А! - произносит леди Мария, словно успокоенная этим известием.
- В таком случае, сударыня, тут замешан кто-то еще, - продолжает капеллан. - Он не доверился вашей милости?
- Мне, мистер Сэмпсон? Что? Где? Как? - восклицает Мария.
- Дело в том, что дней шесть назад, после того как мы отобедали в "Белом Коне" и, может быть, выпили лишнего, мистер Уорингтон потерял бумажник, в котором хранились какие-то письма.
- Письма? - ахает леди Мария.
- И, возможно, больше денег, чем он готов признаться, - добавляет мистер Сэмпсон, печально кивнув. - Пропажа бумажника очень его расстроила. Мы оба осторожно наводили о нем справки... Мы... Боже праведный, вашей милости дурно?
Леди Мария испустила три на диво пронзительных крика и соскользнула со стула.
- Я войду к принцу! Я имею на это право! Что такое?.. Где я?.. Что случилось? - вскрикнула госпожа Бернштейн, просыпаясь.
Наверное, ей снилось былое. Старуха дрожала всем телом - ее лицо побагровело. Несколько мгновений она растерянно озиралась, а потом заковыляла к ним, опираясь на трость с черепаховым набалдашником.
- Что... что случилось? - опять спросила она. - Вы убили ее, сударь?
- Ее милости вдруг стало дурно. Разрезать ей шнуровку, сударыня? Послать за лекарем? - восклицал капеллан простодушно и с величайшей тревогой.
- Что произошло между вами, сударь? - гневно спросила старуха.
- Даю вам слово чести, сударыня, я не знаю, в чем дело. Я только упомянул, что мистер Уорингтон потерял бумажник с письмами, и миледи упала в обморок, как вы сами видите.
Госпожа Бернштейн плеснула воды на лицо племянницы, и вскоре тихий стон возвестил, что та приходит в себя.
Баронесса послала мистера Сэмпсона за доктором и бросила ему вслед суровый взгляд. Сердитое лицо тетушки, которое увидела леди Мария, очнувшись от обморока, ничуть ее не успокоило.
- Что случилось? - спросила она в растерянности, тяжело дыша.
- Гм! Вам, сударыня, лучше знать, что случилось. Что прежде случалось в нашей семье? - воскликнула баронесса, глядя на племянницу свирепыми глазами.
- А! Да! Пропали письма... Ach, lieber Himmel! {О, праведное небо! (нем.).} - И Мария, как случалось с ней в минуты душевного волнения, начала говорить на языке своей матери.
- Да! Печать была сломана, и письма пропали. Старая история в роду Эсмондов! - с горечью сказала старуха.
- Печать сломана, письма пропали? Что означают ваши слова, тетушка? слабым голосом произнесла Мария.
- Они означают, что моя мать была единственной честной женщиной, когда-либо носившей эту фамилию! - вскричала баронесса, топая ногой. - А она была дочкой священника и происходила из незнатного рода, не то и она пошла бы не той дорогой. Боже великий! Неужели нам всем суждено быть...
- Чем же, сударыня? - воскликнула леди Мария.
- Тем, чем нас вчера вечером назвала леди Куинсберри. Тем, что мы есть на самом деле! Ты знаешь, каким словом это называют, - гневно ответила старуха. - Что, что тяготеет над нашей семьей? Мать твоего отца была честной женщиной, Мария. Почему я ее покинула? Почему ты не могла остаться такой?