- Ну, Мария на это не способна. Она заложит твою последнюю рубашку, лишь бы наскрести денег на ставки. Страсть к игре в крови у всех детей моего брата. Да и в моей, признаюсь, тоже. Я ведь предостерегала тебя. Я умоляла тебя не садиться играть с ними - и вот двадцатилетний мальчишка обручается с сорокадвухлетней бабой! Пишет письма, стоя на коленях, расписывается кровью своего сердца (делая в этом слове две ошибки) и клянется, что не женится ни на ком, кроме своей несравненной кузины леди Марии Эсмонд. О, это жестоко, жестоко...
- Боже милостивый! Сударыня, кто показал вам мое письмо? - спросил Гарри, и щеки его вновь запылали.
- Это вышло случайно. Когда ее арестовали, она упала в обморок, и Бретт распустила ей шнуровку, а после того как ее, бедняжку, унесли, мы увидели на полу маленькое саше. Я его открыла, не подозревая, что в нем хранится. А в нем хранилось бесценное письмо мистера Гарри Уорингтона. Вот в этом медальоне.
Сердце Гарри сжалось. Боже великий, почему она его не уничтожила? Вот какая мысль мелькнула у него в голове.
- Я... я верну его Марии, - сказал он, протягивая руку за медальоном.
- Милый мой, твое глупое письмо я сожгла, - объявила старуха. - Если ты меня выдашь, мне придется вытерпеть все, что из этого воспоследует. Если ты вздумаешь написать еще одно такое же, я помешать тебе не могу. Но в этом случае, Гарри Эсмонд, я предпочту тебя больше никогда не видеть. Ты сохранишь мой секрет? Ты поверишь старухе, которая тебя любит и знает свет лучше, чем ты? Послушай, если ты сдержишь это глупое обещание, тебя ждут горе и гибель. В руках хитрой опытной женщины такой мальчик, как ты, игрушка. Она искусно выманила у тебя обещание, но твоя старуха тетка порвала тенета, и ты теперь свободен. Так вернись же к ней! Предай меня, Гарри, если хочешь!
- Я не сержусь на вас, тетушка, хотя это и нехорошо, - сказал мистер Уорингтон с большим чувством. - Я... я никому не повторю того, что услышал от вас.
- Мария ни в коем случае... Вот попомни мое слово, дитя... Она ни за что не признается, что потеряла письмо, - поспешно сказала старуха. - Она скажет тебе, что оно у нее.
- Но ведь она... она очень ко мне привязана. Видели бы вы ее вчера ночью!
- Неужели мне необходимо рассказывать о моих кровных родственниках то, о чем лучше бы умолчать! - с рыданием произнесла баронесса. - Дитя, ты не знаешь ее прошлого!
- И не хочу его знать! - восклицает Гарри, вскакивая. - Написано или сказано - неважно. Но мое слово дано! Возможно, в Англии на такие вещи смотрят легко, но мы, виргинские джентльмены, слова не нарушаем. Если она потребует, чтобы я сдержал свое обещание, я его сдержу. А если мы будем несчастны, как, наверное, и случится, я возьму мушкет к отправлюсь служить прусскому королю или подставлю лоб под пулю.
- Мне... мне больше нечего сказать. Позвоните, будьте так добры. И... и желаю вам всего доброго, мистер Уорингтон.
Старуха сделала величавый реверанс, оперлась на черепаховую трость и повернулась к двери, но, не пройдя и шагу, прижала руку к сердцу, вновь опустилась на кушетку и заплакала,
Это были первые слезы Беатрисы Эсмонд за долгие, долгие годы.
Гарри, глубоко растроганный, упал на колени, схватил ее холодную руку и поцеловал. С безыскусственной простотой он сказал, что понимает, как она его любит, и сам любит ее всем сердцем.
- Ах, тетушка! - сказал он. - Вы не представляете, каким негодяем я себя чувствую. Когда вы мне сейчас сказали, что это письмо сожжено... Стыдно вспомнить, как я обрадовался.
Он склонил красивую голову, и она почувствовала, как на ее руку закапали горячие слезы. Да, она полюбила этого мальчика. Уже полвека - а может быть, и ни разу в ее суетной жизни - ей не доводилось испытывать такого чистого и нежного чувства. Каменное сердце смягчилось, оно было ранено, побеждено. Она положила руки ему на плечи и поцеловала его в лоб.
- Ты не расскажешь ей о том, что я сделала, дитя? - спросила она.
- Никогда! Никогда! - заверил он ее, и чинная миссис Бретт, войдя на зов своей госпожи, застала тетку и племянника в этой чувствительной позе.
^TГлава XL,^U
в которой Гарри уплачивает старые долги и делает новые
Нашим танбриджским друзьям теперь прискучили воды, и они торопились уехать. Осенью госпожу де Бернштейн манил Бат с его карточными вечерами, избранным обществом, веселым оживлением. Она намеревалась погостить кое у кого из своих друзей, а затем отправиться туда. Гарри скрепя сердце обещал поехать с леди Марией и капелланом в Каслвуд. Путь их опять вел через Окхерст и мимо гостеприимного дома, где Гарри видел столько внимания и забот. Мария не скупилась на язвительные замечания по адресу окхерстских барышень, их поЪыток пленить Гарри и явного желания их маменьки женить его на одной из них, а потому мистер Уорингтон в сильной досаде заявил, что не заглянет к своим друзьям, раз ее милость питает к ним такую злобную неприязнь, и когда они остановились в гостинице в нескольких милях дальше по дороге, он весь вечер держался холодно и надменно,