Один из этих последних носил несколько потрепанный бархатный кафтан с пышными кружевами и вышивками, а необычайно длинная косица его парика была уложена в кошелек. Его собеседник, которого он пронзительным голосом называл "ваше сиятельство" и "милорд", был низенький сутулый человек с мохнатыми бровями и крючковатым носом. Милорд, продолжая попивать вино, едва поглядел на Гарри, а потом повернулся к своему сотрапезнику.
— Итак, вы знакомы с племянником старухи, с крезом, который только что приехал сюда?
— Тут тебе и конец, Джек! — заметил один молодой джентльмен другому.
— Да, я этого наречия так и не постиг, — согласился Джек. Дело в том, что те двое говорили по-французски.
— Без сомнения, любезнейший милорд, — ответил господин с длинной косицей.
— Вы показали редкостное проворство, любезный барон! Он ведь приехал не более двух часов назад. Слуги сказали мне об этом, только когда я сел обедать.
— Но я был знаком с ним прежде! Я часто видел его в Лондоне у баронессы и его кузена графа, — возразил барон.
Тут хозяин, сияя улыбками, подал Гарри благоухающий суп.
— Отведайте, сударь! Сварено по моему собственному рецепту, — сказал он и шепотом сообщил Гарри знаменитое имя вельможи, сидевшего напротив. Гарри поблагодарил мосье Барбо на его родном языке, после чего иностранец обернулся, послал Гарри самую любезную улыбку и объявил:
— Fous bossedez notre langue barfaidement, Monsieur {Вы прекрасно владеете нашим языком, мосье (франц. с немецким акцентом).}. Когда мистер Уорингтон был в Канаде, ему ни разу не доводилось слышать, чтобы французские слова произносились на такой лад. Он ответил иностранцу поклоном.
— Расскажите мне еще что-нибудь про этого креза, милейший барон, продолжал милорд, говоря со своим собеседником несколько сверху вниз и не обращая на Гарри ни малейшего внимания, что, пожалуй, сильно уязвило юношу.
— Что вы хотели бы услышать от меня, милорд? Этот крез — молодой человек, как все молодые люди. Он высок, как все молодые люди. Он неловок, как все молодью люди. У него черные волосы, как у всех, кто приезжает из Индий. Квартиру ему здесь сняли над игрушечной лавкой миссис Роуз.
"И я тоже живу там, — подумал мистер Уорингтон. — О каком крезе они говорят? А суп очень вкусный!"
— Он путешествует с большой свитой, — продолжал барон, — четверо слуг, две дорожные коляски и двое форейторов. Его камердинер — негр, который спас ему жизнь, когда он в Америке попал в руки дикарей, а теперь и слышать не хочет, чтобы его отпустили на свободу. Он упорно носит траур по брате, от которого унаследовал свои владения.
— А вас разве что-нибудь могло бы утешить, если бы ваш брат умер, милейший кавалер? — воскликнул пожилой джентльмен.
— О, милорд! Его имение! — ответил иностранец. — Как вам известно, оно не так уж мало.
— Ваш брат живет на доходы с родового имения, которое, как вы мне говорили, очень велико, а вы — своими трудами, дражайший кавалер.
— Милорд! — вскричал иностранец, которого его собеседник стал теперь называть кавалером.
— Своими трудами и умом, что гораздо благороднее! А вы будете нынче у баронессы? Она ведь, кажется, немного вам сродни?
— Я вновь не понимаю вас, ваше сиятельство, — с досадой ответил его собеседник.
— Но как же! Она — очень умная женщина, знатного происхождения, испытала невероятные приключения, почти без принципов (тут, к счастью, вы имеете перед ней преимущество). Но что до этого нам, людям света? Без сомнения, вы пойдете туда, чтобы играть с юным креолом и выиграть у него как можно больше. Между прочим, барон, а что, если этот юный креол на самом деле guet a pens? {Ловушка (франц.).} Что, если наша почтенная дама попросту сочинила его в Лондоне и приписала ему сказочные богатства, чтобы он мог обирать здешних простаков?
J'y a souvent pense {Я часто об этом думал (франц.).}, милорд, ответил барон, многозначительно прижимая палец к носу. — Ведь баронесса способна на что угодно.
— Барон, баронесса — que voulez-vous {Что вы хотите (франц.).}, друг мой? Я имею в виду покойного супруга. Вы его знали?
— Близко. Более законченный негодяй еще не садился за карточный стол. В Венеции, в Брюсселе, в Спа, в Вене — ему были хорошо известны тюрьмы всех этих городов. Да, я его знал, милорд.
— Я так и полагал. Я видел его в Гааге, где имел честь познакомиться и с вами, — столь отъявленный мошенник не часто переступал мой порог. Но послу приходится открывать свои двери самым разным людям, барон, — шпионам, шулерам, злодеям и всяким мерзавцам.
— Parbleu {Черт побери (франц.).}, милорд! Как вы их трактуете! заметил собеседник милорда.
— Человек моего ранга, милейший, — моего тогдашнего ранга, разумеется, обязан принимать всевозможных людей — в том числе и вашего друга. Зачем его жене могло понадобиться подобное имя, я, право, не могу понять.
— По-видимому, оно было лучше ее собственного.
— Вот как? Мне приходилось слышать про ирландца, который обменялся одеждой с огородным пугалом. Не берусь судить, какое имя более благородно английского епископа или немецкого барона.
