Входит Герральдий, и Геогриф вновь юркает в свою скорлупу, успевая глотнуть свежего воздуха:
– Уважаемый Герральдий, вероятно, изволит быть сердитым на меня за задержку одолженного инвентаря, но непредвиденные обстоятельства замедлили ход событий, и я осмелюсь просить соизволения получить отсрочку, – пробивается блуждающий витиеватый отголосок Геогрифа.
– Можешь не утруждать себя извинениями. Договор утратил силу. Искренне сожалею, но придется все начинать заново.
– Не извольте беспокоиться. – Геогриф покорно умолкает в своем тесном коконе.
Но еще виднеется его скорбно-тлеющий взгляд. И никаких ему напутствий на сей раз. Конечно, он не «безнадежный парень», как выражается Герральдий. Просто никак не может избавиться от излишней тяги к аттракциям.
. . .
Верика расстроганно взирает на блистательную свежевыбритую голову Геогрифа:
– Иногда мне кажется, что я тебя знаю очень давно.
– Но мне еще не так уж много лет.
– И еще я знаю, что тебе предстоит совершить самый настоящий подвиг.
– Я знаю. – Геогриф показывает две симметричные вселенские макушки, склонив голову. Они, как спиралевидные запятые, обращенные хвостиками друг к другу, образуют сердце.
Эта часть обоснованно запаздывает по причине необоснованной задержки Геогрифа в текущем моменте. Не иначе любитель публики осваивает умение распоряжаться временем. Из записки, вставленной в каменный подоконник, следует, что все идет своим чередом.
У распахнутых створок окна разбросаны недособранные вещи: книги, ботинки и всякие мелочи, над которыми все еще плавно кружатся пух и перья.
Из окна видна панорама горного пейзажа. Тихо.
Дедушка Геогрифа из фрески на стене бесстрастно-предупреждающе грозит пальцем в сторону гор.
Близится час грозы…
. . .
– Все всё успели?! – Птица Очевидия совершает дежурный облет.
Никто не отзывается.
Свершился час успения…
. . .
Как это ни странно, все продолжает идти своим чередом.
– Так оно и есть, так оно и есть, – доносятся старательные самодеятельные голоса из книги.
– И вы здесь?
– А как же! – слышны искренне недоумевающие возгласы.
– Если уж вас-то не смыло, значит, остальные точно где-то здесь.
– Нас-то как раз и смыло! Но тут-то мы и наткнулись на плавучий кусок бересты и подобрали его, потому что птица Очевидия сказала, что это из нас выпало.
Объединенный Герральдий силится понять связь времен:
– Не понимаю.
– Ну, мы вставили в себя эту писанину куда-то наугад. Тогда-то все и произмешалось вот так, что ни букв ни цвета, одна только монотонность.
Герральдий с трудом перестраивает сомкнутые брови из положения края «вира» в положение края «майна»:
– Вы хотите мне втолковать, что вся эта круговерть произошла из-за вас?
Буквописцы несинхронно пожимают плечами – одни по вертикали, другие по горизонтали.
Герральдий, сидя у костра, блаженно улыбается:
– Ну так, с чего начнем?
– С этого и начнем. Все равно уже давно все началось, – заявляют доверики.
– Лично у нас ничего и не прекращалось, – корректируют верики.
Наступает черед послесловия…
. . .
– А что стало с болотом?
– Его унесла река Воя.
– Ну и правильно. А то ни то – ни се. Не вода и не суша.
