– Я принесла! Я принесла! – завизжала феечка, которая тянула в своих тонких ручонках медальон Осо с разорванной цепочкой.
Ноа сразу же выхватил его у нее и, стараясь не потерять контроль, приблизился к Осо. Он выставил перед собой клык и крикнул:
– Опомнись! Вспомни, кто ты есть!
Медведица словно услышала его сквозь пелену своего страха, ужаса и гнева, обернулась и, когда Ноа подумал, что она снова попытается броситься на него, осторожно и нерешительно двинулась к нему. Она протянула к нему свою косматую голову, пытаясь унюхать предмет в руке Ноа, который, закрыв глаза, инстинктивно протянул руку сквозь пламя и решил положиться на случай.
Больше всего в тот момент он боялся, что Осо снова впадет в безумие, но вместо этого его руки коснулся огромный холодный мокрый нос.
– Ты Осо Фернандес, – сказал он, открывая глаза. – Ты странная девушка-болтушка, которая находит удивительным все, что видит.
Медведица что-то завыла в ответ, и Ноа принял это за хороший знак. Он медленно попытался отпустить пламя.
Белое пламя, разделившее их с Осо, освободило ее, и Ноа уже стоял лицом к лицу с огромной бурой медведицей. Он спрятал меч в ножны и попытался повесить медальон на лапу Осо – ее шея была слишком велика для такой короткой цепочки, – неуклюже перевязывая ее.
– Ты Осо Фернандес. Девушка с Земли.
Медведица прикрыла глаза, и Ноа отошел на несколько шагов назад, когда ее медальон наполнился светом и Осо начала преображаться. Густая бурая шесть исчезала с ее тела также стремительно, как и появлялась, когти утончались и уменьшались, а косматая медвежья морда в мгновение ока стала круглым лицом пухлощекой Осо, которую Ноа знал.
Она осела на пол, хватаясь за свои руки, плечи, ощупывая живот и ноги, свою изорванную одежду, словно не веря, что вернулась. Ноа почти сразу же подскочил, помогая ей подняться, а Осо бросилась к нему на шею, обнимая и плача одновременно. Она бормотала что-то вроде «спасибо, Ноа», «я не понимаю, как это произошло» и «я так испугалась», но Ноа плохо мог разобрать из-за булькающих звуков и частых всхлипываний. Рядом с ним примостилась феечка – тоже вся в слезах и соплях, – причитающая, что хорошо, что все закончилось.
– Нам пора идти, Осо, – сказал Ноа, похлопывая ее по спине.
– Да, – всхлипнула Осо, отстраняясь от Ноа и вытирая нос своим рукавом. – А где Блюблик?
– Я здесь, – существо выпрыгнуло из-за плеча Ноа словно кузнечик. – Я рад, что с тобой теперь все в порядке.
– Не думаю, что это можно назвать «все в порядке», – задумчиво и мрачно произнес Ноа. – Я бы на твоем месте не говорил ничего преподавателям. И что это за существо?
– Это не существо, это Проводник, – ответила Осо. – Только никому, пожалуйста, не говори, что я забрала его из Леса.
– Еще одна тайна, которую мы будем хранить, – страдальчески протянул Ноа.
Кролик был еще жив, когда Тристан подошла к ловушке. Они с ее младшим братом Рогналлем шли всю ночь по следам Лисицы, и только под утро Тристан решилась поставить несколько ловушек, потому что Рогналль выбился из сил и хотел спать, а волшебные следы Лисицы были видны только при лунном свете. Она обошла уже три и все они были пусты, и совсем уже готова была отчаяться, если последняя ловушка оказалась бы пустой.
Тристан присела около ловушки, и кролик забился на месте, пытаясь выбраться из плена. Видимо, он уже знал, что произойдет еще до того, как Тристан достала из-за пояса кривой нож. Ей всегда было жаль убивать животных на охоте – отец никогда не давал ей забывать о том, что она слишком мягкая для этого, – но они с Рогналлем несколько дней не ели ничего, кроме кореньев и ягод, и Тристан боялась, что они так и не смогут добраться до места назначения.
– Твоя кровь станет моей кровью, – тихо проговорила Тристан, прижимая кролика к земле. – Твоя жизнь перейдет ко мне, и ты станешь жить в моем теле. – Тристан сглотнула и, погладив кролика по холке, тише добавила: – Прости меня, маленький брат.
Кролик был очаровательно белого цвета, и вправду мог быть звериным маленьким братом Тристан. Она была невысокой эльфийкой с короткими пшеничными волосами, заплетенными в высокий хвост, и удивительного цвета голубыми глазами. Ее лицо по диагонали пересекали две длинные параллельные черные полосы, а на лбу находились две изломанные, но поменьше. Эти метки говорили о принадлежности к Клану Рек, который Тристан вместе со своим младшим братом оставила ради того, чтобы присоединиться к повстанцам. В Речном клане такие метки были редкостью – их считали чем-то устаревшим, но Тристан – по достижению совершеннолетия – уговорила отца совершить этот ритуал и нанести их на ее лицо.
Она быстро и резко свернула шею кролику – так, как учил ее отец и старший брат, – чтобы животное не мучилось. Затем аккуратно разрезала силки, чтобы потом можно было поставить эту ловушку еще раз, и сложила ее в сумку, висевшую у нее через плечо.
