– О чем это вы? – спросил Ноа, встрепетнувшись. Об одном только упоминании о погроме все ребята оживились. Никто из них старался не подавать вида, что его эта новость заинтересовала больше, чем обычно, но вместе с тем каждый из ребят хотел узнать подробности.
– Сегодня скажут на общем собрании. Верховный магистр сир Роджерс возвращается, – Махаон произнес его имя с благоговением в голосе, что было совсем не похоже на его обычную манеру разговора – его тон всегда был слегка снисходительным и высокомерным, как будто он общался с людьми ниже его рангом.
Рикки и Никки страдальчески простонали, а Ноа с Осо непонимающе переглянулись.
– Сир Роджерс здесь главный, а также занимается военной подготовкой и охраной границ в Хэксенштадте, – объяснил Махаон. – Он подолгу не бывает в Хэксенштадте из-за каких-то особо важных миссий, но когда возвращается, то проводится что-то вроде турниров для проверки того, как справляются студенты с обучением.
– Называй это своими именами. Это неравная бойня между всеми студентами, – проворчала Никки и стала ковыряться вилкой в своей тарелке с аликвидом.
– Если тебе каждый раз на общей битве надирает зад рыжая бестия Эсмеральда, это нельзя назвать бойней, дорогая сестричка, – показав язык, сказал Рикки.
– В Лазарете после этого турнира обычно дел невпроворот, – вставил Шенг.
– А ты откуда узнал, что он возвращается, если преподаватели еще не сообщали? – спросил Ноа.
– Махаон – староста третьего курса и обо всех новостях им сообщают заранее, – с гордостью в голосе заявил Шенг, словно хвастался не достижениями друга, а своими.
Ноа с опаской глянул на Осо, которая поглаживала свой кулон, и понял, что на турнир ей никак нельзя. Ведь если девушка разнервничается, то все узнают о том, что она умеет превращаться в медведицу. А там уж долго думать не надо – можно сразу понять, кто разгромил библиотеку.
– Я пойду раньше, потому что мне нужно встретиться с приором Бомером. Встретимся после занятий, – поднимаясь, проговорил Махаон.
Вслед за ним – а точнее, вместе с ним – ретировалась и его тень – Шенг – и ребята остались за столом в том самом составе, в котором покоряли ночной Хэксенштадт. У Ноа не было аппетита – он убежал в дальние дали, прихватив с собой спокойствие и ночной сон парня. Поэтому Ноа поковырялся вилкой в тарелке и уже думал отнести ее лепреконам, как Рикки схватил его за руку под столом, и процедил сквозь зубы:
– Сиди. Нам нужно поговорить, Ноа. А здесь так шумно, что никто не обратит на нашу беседу внимания.
Ноа нервно сглотнул – его напугал ледяной и встревоженный тон друга – и он уселся на место, ожидая, что скажет Рикки. Но близнец упрямо молчал и поглядывал по сторонам, чтобы проверить, что их точно никто не слушает. И, убедившись в этом, Рикки заговорил:
– Мы пропали, – процедил сквозь зубы близнец, – Вы нас очень крупно подставили. А нам не нужны такие проблемы, ребятушки. Поэтому надо решать это дело. И как можно быстрее.
– Никому не нужны, – буркнул Ноа.
– Что вы вообще там устроили? – строго и мрачно спросила Никки.
– В общем, это дерьмо надо как-то разгребать, – сказал Рикки жестко. – Что бы вы там без нас не устроили, мы повязаны все вместе, потому что твоя эльфийка, Ноа, видела нас. И я бы посоветовал тебе поговорить с ней. Можно сыграть на том, что сдавать нас ей не выгодно, потому что ночью она покинула крыло прислуги, а это запрещено.
Рикки и Никки поднялись, и Ноа почувствовал разочарование оттого, какими решительными оказались Рикки и Никки. Он вообще туго соображал в этой ситуации, а они – видимо, сказывается опыт многочисленных проделок – не поддались панике и сходу решили, что нужно делать. Они все еще оставались классными ребятами, и Ноа чувствовал перед ними вину за то, что вытянул их той ночью в библиотеку. Возможно, если бы не его глупое желание узнать о себе, Вайскопфах и Ройване, они бы не попали в переделку. «А как же Осо? Она все равно попала бы в библиотеку и раскрыла свой дар. Только тогда ей бы никто не помог с ним справиться» – то ли для успокоения, то ли из жалости подумал Ноа. Он все еще не понимал, как относится к этой девушке, но ситуация в библиотеке явно сблизила ребят. Сейчас, когда Осо сидела, съежившись под грузом страха, парень переживал за нее, хотел помочь и успокоить, несмотря на свои проблемы.
– Мы тоже поговорим кое с кем, чтобы точно никакие слухи не просочились к преподавателям, а тебе действительно лучше заняться эльфийкой, Ноа, – сказала Никки напоследок и исчезла вместе с братом в толпе студентов.
– Это моя вина, – вдруг всхлипнула Осо, и Ноа, посмотрев на нее, понял, что она плачет. – Это все я виновата.
Она хотела вытереть слезы ладонью, но только размазала их по лицу. Короткие пушистые волосы прилипли к мокрым щекам, и Осо пыталась убрать непослушные пряди за уши, но у нее не получалось. Девушка все всхлипывала и всхлипывала, поэтому Ноа решил, что ее нужно поддержать.
