У ребят было четыре дня до начала второго этапа, чтобы отдохнуть, залечить раны и подготовиться. У ребят, но не у Ноа. Нужно было срочно поставить на ноги всех студентов, чтобы те могли продолжить участие в играх.
Да и Энгстелиг не то что не отменила свои частные уроки, а добавила еще, в качестве наказания. «Раз у вас, молодой человек, есть время, чтобы громить Хэксенштадт, то полагаю, найдется несколько часов и на дополнительные занятия»,– сказала женщина, когда чуть не отрубила ему руку во время очередной тренировки.
В тот день она вела себя не как обычно. Она была жестче – хотя раньше и казалось, что больше уже некуда, – а каждое упражнение еще сложнее. Ее разочарование, которая женщина даже не пыталась скрывать, витало в воздухе, и Ноа с каждой минутой становилось все больше не по себе. Но виной этому был не только он сам. Вайдманы тоже внесли свою лепту в отвратительное настроение фрау Энгстелиг. Они всегда крутились где-то поблизости, всегда готовы были поиздеваться над женщиной или проявить нездоровый интерес к самому Ноа.
Иногда частные занятия посещал Франциск. В те моменты фрау Энгстелиг ненадолго отвлекалась от пыток, но, когда мужчина, шепнув что-то ей на ухо, удалялся, фрау набрасывалась на Ноа с новой силой и еще более яростно.
Теперь после тренировок с Энгстелиг Ноа чувствовал себя не таким уставшим. Регулярные занятия закалили его тело и волю. А в самых ожесточенных схватках разум все чаще брал верх над эмоциями. По вечерам Ноа больше не падал без сил, а приходил на обход в лазарет.
Вместе с Эли они хлопотали над больными, а когда смена заканчивалась, много болтали обо всем. Ноа все меньше и меньше смущался перед эльфийкой. И, хоть за это время они неплохо сблизились, парень не решался спросить ее про Персиваля.
Но во всей этой суматохе Ноа находил время, чтобы вместе с друзьями навестить Никки – точнее он уже был в лазарете, когда приходили остальные. Эсмеральда хорошо потрепала девушку, и даже эльфийки не были уверены, что она восстановится к следующему испытанию.
Первые два дня Никки спала почти все время и ребята просто молча сидели рядом с ее койкой. Никто не говорил в этот момент, даже Рикки – по правде говоря, Ноа впервые видел его таким обеспокоенным. Эли же, как могла, успокаивала ребят, говорила им, что это нормально и что сон – лучшее лекарство.
Никки же никогда не выглядела такой спокойной, несмотря на свои повреждения, бледный цвет кожи с синими кругами под глазами и пересушенными почти белыми губами. Девушка даже не ворочалась во сне. А когда она просыпалась, то лишь делала несколько глотков воды, в которую эльфийки добавляли целебный эликсир, и вновь закрывала глаза.
– Она скоро поправится, – говорила Старшая на обходе каждый раз. – Нужно просто подождать.
Вот только время шло, а Никки была все такой же изможденной. Но утром третьего дня девушка очнулась. Ноа, который только пришел в лазарет, тут же очутился у ее постели. Она выглядела ужасно уставшей, хоть и спала последние два дня. Никки приподнялась над большой белой подушкой, в которой, казалось, миниатюрная девушка просто утопает, и отпила немного воды из стакана.
– Как ты себя чувствуешь? – поинтересовался Ноа.
– Нормально, – пожала плечами девушка, а затем, криво усмехнувшись, добавила: – Также нормально, как и букашка, которую переехал карт.
И Ноа в этот момент полегчало – раз Никии может шутить, значит, она идет на поправку.
– Может, я лучше позову Эли? – предложил Ноа, но Никки отказалась. Она жестом попросила парня наклониться ближе и еле слышно прошептала:
– Проследи за Рикки, я чувствую, что он что-то задумал. – Она сделала долгую паузу, словно подбирала слова. – Он не оставит это так просто.
И хоть Ноа слабо представлял, как он сможет помочь главному проказнику Хэксенштадта не вляпаться в неприятности, отказать подруге он не мог.
– Что у вас вообще случилось с Эсмеральдой? – поинтересовался Ноа. – Ну… я веду к тому, что она, конечно, очень злобная. Но, чтоб сотворить такое, мало одного несносного характера.
– Это долгая история, – невесело проговорила девушка.
Ноа оглянулся по сторонам, проверяя нужна ли кому-нибудь из других пациентов помощь, и произнес, присаживаясь на уголок кровати:
– У меня есть время.
Никки тяжело вздохнула и нехотя – это было видно по ее лицу – начала свой рассказ.
