В широтах северных средь айсбергов внушительных. В морском просторе толщии соленых вод, в количестве большом и умопомрачительном, Большая стая сивучей живет.
Annotation
Жилкин Игорь Валерьевич
Глава 1. Опус теоретический
Глава 2. Опус аналитический
Глава 3. Опус практический
Жилкин Игорь Валерьевич
Вирши опусов прописью
Сивуч с грифом
В широтах северных средь айсбергов внушительных,
В морском просторе толщии соленых вод,
В количестве большом и умопомрачительном,
Большая стая сивучей живет.
Над ними возвышаясь и парируя,
Обычаями существа земного,
С высоких облаков спускаются планируя,
Крыла размахом поразив любого.
Самолюбивые и гордые пернатые,
Орлы, не птицы, часто именуемы,
Но для удобства или из-за экономии,
Орнитологом в книгах грифом называемы.
Вот, как-то раз, в проливе стылом Беринга,
На берегу среди камней и скал,
С небес спустившись, из пучины вынырнув,
Меж сивучем и грифом диспут встал.
Махая крыльями, осуществляя клювом трение,
Гриф утверждал - на свете нет его важнее,
А очевидность и наглядность точки зрения,
Без приложения его пера невежества глупее.
Ведь только он собой безоговорочно,
Смысл сказанного ярко подтверждает,
Тем, что с небес смотря многозначительно,
Живых от павших без ошибки отличает.
А по сему, без толи лишней скромности,
Впредь и во веки век рекомендовано,
Ему значение иметь первостепенное,
Для всех, для каждого и для любого.
Вертя хвостом и ластой громко хлопая,
Один лишь вид второго визави,
Без тени лжи и всякого сомнения,
Не вызывал у собеседника любви.
На вызов, столь высокомерно брошенный,
Морской охотник гордо отвечал,
Что только он от берегов в штормах заброшенный,
Без лишних сил найдет и бухту и причал.
А зоркость и обзор, хваленный птицею,
В ненастье и разгар дождей и бурь,
Под водной темной пеленой морской поверхности,
Помогут вряд ли на воде ему.
Но главное значенье при стихийности,
Имеет лишь особый слух и ум,
Что без ушей и глаз имеет звук и зрение,
Как ловкость в ловле щук, попавших на гарпун.
Все это, как ничто, не зря докажет,
То, что, как предок, он во власти - морской лев,
И все роднит, толкает, льстит и всем покажет,
Что только сивуч муж всех королев.
Он - обладатель дара уникального,
Ему подвластен мира тайн секрет,
И знания природы неразгаданной,
Дают таким особый паритет.
На шум от спора громкий, продолжительный,
Медведь полярный быстро подоспел,
И вид чтоб не был оппонентов раздражительный,
И птицу и тюленя взял и ... съел.
Мораль проста в забавном изложении,
Такая в тексте мысль особенно важна,
Нужней чиновника для книги одобрение,
Иль смысла изложенья глубина.
Но до сих пор дискуссия является открытою,
В источниках ее встречают "без купюр",
Что, разворот учебника или наличье грифа,
Образование в де-факто превращает из де-юр.
Парусник
В день этот праздничный и светлый,
Среди штормов и бурь невзгод,
Шквал ураганов трудностей тернистых,
Найдет маяк катамаран "Учебный год".
Пристанет к бухте счастья он и сверит курс свой верный,
Оценит, как по волнам пятибалльным плыл,
Каких открытий новых в океане знаний,
Под пылким парусом восторга совершил.
И пусть его два верных и надежных киля,
Не одолеет впредь морской воды напор,
Ведь пара - это верный путь к успеху,
А значит знаньями наполнится и трюм с названьем "Следующий год"!
Проворный кот
В сезон, когда газоны зеленели,
А во дворе шумела звонкая листва,
Вдруг, неожиданно, через порог несмело,
Ко мне шагнули лапки рыжего кота.
Он был несмел и мал, мяукал еле слышно,
Смотрел и боязливо нюхал по углам,
На вид похож на маленького тигра,
Испуганного тем, что все вокруг шумят и источают гам.
Немного погодя, привыкнув к обстановке,
Уже комочек шерсти стал смелей,
Прошел по всем полам, залез он в ниши,
Устал, и смело о насущной пище,
Как только мог звериный рык подал.
В углу коту насыпан в миску Вискас,
И для питья поставили воды на пол,
Чтобы он как английский сэр с бокалом виски,
В непринужденной атмосфере завершил свой шведский стол.
Наполнив свой мохнатенький животик,
Он, с умилением, во весь кошачий глаз,
Всех осмотрел, довольно облизнулся,
И захотел излить посттрапезный рассказ.
С такою целью, чтоб всем было слышно,
Он рядом на диване лег,
А чтоб никто не усомнился в его лести,
Мурлыкал, раздувая свой живот.
Такое счастье, вот, животное, простое,
Как лучше разместить в пространстве самого себя,
Чтобы удобней на одной ноге не стоя,
Прохвостное хозяйство показать на ищущих глядя.
Про освещенье ВУЗов
и посвященье в узах
В запевке, для вниманья привлеченья,
Использовать пытаюсь лапидарный слог,
Чтобы читатель не отвел свое вниманье,
И прочитал еще хотя бы пару строк.
Проблема, обозначенная далее,
Имеет значимость и обладает новизной,
Пусть вирша и без притязанья,
На Хирша индекс или в РИНЦе быть представленной.
Зато имеет право преувеличеньем,
Обыгрывать, используя гротеск,
Врать о событиях, описываемых далее,
И без высокопарности успехом славить текст.
Для иллюстрации или своей наглядности,
Кому как будет лучше сразу воспринять,
Отметить место действия и фабулу,
Необходимо, чтобы опус действа мог придать.
Итак, вся драма заключается,
В желании плебса высказаться в том,
Что может он рассчитывать на равное,
С тем, кто главу Олимпа называл отцом.
