На следующий день, после ночной встречи, Лор, как и обещал, пришел знакомиться с девушкой. Будто сама только и ждала его прихода, вышла практически сразу после того, как он постучал во входную дверь. Её звали Лиза. Днём, при свете тёплого летнего солнца, она показалась парню ещё более прекрасной, чем в ночи. Они до самого вечера гуляли по верхнему району, наслаждаюсь друг другом и болтая ни о чем. Девушка рассказывала разнообразные истории и небылицы, связанные со столицей, Лор же, рассказывал о своих родных местах. Оказалось, девушка была родом из Туманных холмов, что позволило парню, найти ещё несколько тем для разговора. Но Лиза, не смогла скрыть от него, странной грусти, при упоминании в разговоре о семье. И чтобы не омрачать прекрасный день, Лор не стал допытываться. Так продолжалось на протяжении семи дней, их, с Жаном пребывания в столице Южной Тартарии. Каждый вечер, Лор, рассказывал монаху о прекрасной деве, как любил выражаться его покойный отец, при упоминании о противоположном поле. Но, вот сегодня, очередная встреча, по необъяснимым причинам сорвалась. Девушка не отозвалась на стук в дверь, и парню показалось, что в доме вообще никого не было. Отчего он немедленно прибежал будить монаха, чтобы рассказать о своём негодовании. Вчера вечером, и продолжающийся всю ночь, в гостинице был очередной банкет, организованный баронессой Сюзанной. На котором гвоздём программы был, не кто иной, как сам Гренье. Он так сильно понравился местной публике, своими рассказами о дальних странствиях, политическом и бытовом строях других государств, и больших городов, в которых ему довелось побывать, чем быстро завоевал ее интерес. Лору хоть и не особо нравилось находиться в обществе элиты, но, за, то время, что был рядом, он открыл для себя много нового о своем спутнике, чего монах, по каким-то причинам наедине никогда не рассказывал. Как и предполагал парень, Жан Гренье, оказался в Светлом культе совсем недавно, чуть больше полугода назад. У него возникли некие разногласия с какой-то большой фигурой в Олд-Йорке, что даже могли стоить ему жизни. Но, вовремя появившийся скриптор Бруно, сумел вытянуть незадачливого искателя приключений, как он сам сказал, из сжатых тисков, и забрал с собой в путешествие по восточным землям континента. Не будучи ещё монахом, Жан, очень много путешествовал по всем Западным землям, по его заселённой части. Что и сказалось на его способности находить общий язык с любым представителем, любого слоя общества. В общем, душа компании.
– Лор, ну, хочешь, завтра, пойдём вместе к ней в гости, и, наконец, ты познакомишь меня с этой прелестной особой? – и не дав ничего ответить другу, продолжил, – А, сегодня мы отправляемся в нижний район! Мне посоветовали таверну, в которой падают самое лучшее пиво, во свей Южной Тартарии!
Пропустили назад, в нижний район, их довольно легко, даже не пришлось применять волшебного словосочетания имени Арсеньева. И уверенной походкой монах привел за собой парня в эту самую таверну. Гостевой зал хоть и был полон, но свободный столик нашелся сразу. И как только они его заняли, сразу заказали две кружки пенного напитка.
– Да-а! – удовлетворенно, протянул монах, – Действительно, самое лучшее пиво, из всего, что я пробовал!
Быстро покончив с первой порцией, он подозвал служанку, выразил комплиментами восхищение божественным нектаром, и её, не менее божественной, красотой, после чего заказал ещё по две кружки.
–Ммм, – отпивая глоток хмельного напитка, позволивший переживаниям, за прелестницу, притупиться, Лор кое-что вспомнил, – Совсем забыл, мне вновь снился странный сон!
– Опять животное? – хмельно улыбаясь, но при этом совершенно серьезно, спросил Жан.
– Нет…, и да! В нем был ты! Это был страшный сон. Из твоей груди вырывался зверь, я не помню кто это был, но он рвал тебя на части, пытаясь выбраться наружу…
– И что это значит?
– Не знаю, такой вот сон…
– Ну, даже у тебя сон, иногда просто сон…!
Но Лор так не считал. Хотя он и не озвучил свои мысли, но думал , что сон являлся некой проекцией его сознания, относительно своеобразной двуличности его друга. Как, с одной стороны, монаха Светлого культа, с определенной долей морали и нравственности, а с другой, того еще балагура, любителя женского общества и не только.
– Ха-ха-ха!
Прогремел хохот на всю таверну, от соседнего столика. Люди, занимавшие его, во что-то ожесточённо играли. Заинтересовавшись, оба парня обернулись, и по радостному лицу Гренье, стало понятно, что он знал, во что именно.
– Я ненадолго…
