Строго говоря, Ди и со стороны смотрелся неуклюже, особенно из-за юбки, к которой никак не мог приспособиться. Больших усилий стоило не выдать себя перед охранниками, особенно выслушивая их сальные шуточки и ехидные замечания. Но зато, вытерпев весь этот поток словесных нечистот, он получил возможность подняться в комнату к больной дочери Хольтеров. Как раз вовремя, ведь ящеру уже сильно хотелось вернуть звериный вид и откусить парочку языкастых голов.
Отдельная лестница поднималась на последний уровень боковой секции особняка, снаружи напоминавшей башню, и никуда более. Эта часть здания изначально строилась в качестве изолированных покоев для медицинского ухода за высокородными пациентами при минимуме лишнего внимания, поэтому имела простую планировку без скрытых ниш или потайных коридоров. Единственный вход на этаж вел в небольшой полукруглый вестибюль, из которого дальше можно было попасть только в бывший кабинет Басила или любую из двух просторных и роскошно обставленных палат.
Шаги Дигаммы еще на лестнице услышал незнакомый ему мужчина, выглядывающий сейчас из-за ближайшей двери.
— Снова ты? Я же тебя недавно отослал? Зачем пожаловала?
Что-нибудь объяснять Дигамма не стал, а сразу наскочил на ошарашенного человека, в прыжке принимая истинный облик. Судя по всему, перед ним оказался один из герцогских лекарей, поэтому рептилоид использовал при ударе более надежный нейротоксин, ожидаемо превзошедший защитные Способности малосведущего в битвах мага и на короткое время лишивший контроля над телом. Затем Ди отправил уже беспомощного противника в глубочайший нокаут и принялся осматривать помещение, из которого тот на свою беду высунулся. Это был кабинет: не очень большой, душный, заваленный книгами и рукописями. Здесь Дигамма смог сменить женскую одежду, а заодно просмотрел лежащие на столе бумаги, однако ситуацию они особо не прояснили. И сущность болезни, и способ заражения пока так и остались неразгаданными. Почти ничего нового в сравнении с записями Басила.
Нечто, похожее на преобразованный искаженной магией грибок, попало в глаз несчастной девушки и начало проникать вглубь зрительного органа, а также окружающие ткани — вот и вся достоверная информация. Когда неприятное жжение превратилось в настоящую боль, и на проблему обратили должное внимание, было уже поздно, ведь тончайшие нити мицелия охватили слишком широкую область. Физически не удалить, обычные лекарства не действовали, а магические средства в основной массе лишь ускоряли рост. То немногое, что работало, позволяло только замедлить распространение. И ни капли настоящего понимания, чем лечить болезнь или как она будет развиваться в дальнейшем, только догадки. К тому же нерешенным оставался, пожалуй, главный вопрос — могли ли заразиться и остальные обитатели дома Хольтеров.
Следующая комната напоминала какую-то лабораторию, пусть и обустроенную довольно хаотично и в излишне помпезном для подобного интерьере. Дорогая мебель была заставлена посудой и вскрытыми ящиками, а на изящно расписанных стенах висели большие свитки с образцами магических печатей. В дальнем же от входа углу стояла пустая клетка, полузакрытая плотной тканью. Дигамма напрягся, ведь почуял оттуда порядком выветрившийся запах Риверы. Он начал пристальнее осматриваться, пока не зацепился взглядом за большой квадратный лист новой выбеленной бумаги, где была начертана фигура из множества пересекающихся кругов. Вдоль каждой линии с обеих сторон теснились мелкие символы Шаду.
От увиденного беспокойство стало только сильнее. Ди сразу распознал в рисунке печать для создания химеры, но несовершенную и неполную. Использовать такую было очень опрометчиво. Вот только остановил бы этот риск отца безнадежно больной дочери? Дигамма примерил ситуацию на себя и пришел к неутешительному выводу, после чего резко зашагал к последней комнате. Дверь здесь замечательно экранировала магию, еще и оказалась укрепленной, но все равно была выдрана с петель мощным рывком теряющего самообладание рептилоида.
Стоило шагнуть за порог, и он немного расслабился, ведь внутри ощущалась только знакома энергия Риверы, пускай и очень слабая. Однако самой паучихи там не было. На большой кровати с балдахином лежала молодая девушка, даже, скорее, ребенок. Насколько знал Дигамма, несчастной наследнице Хольтера недавно исполнилось четырнадцать. А это тело определенно принадлежало ей. Светлые волосы, миловидное личико и худоба, доведенная до предела болезнью. Все соответствовало портрету, на который Ди обратил внимание, когда проходил через особняк под видом Басила.
Однако «Оценка личной информации» утверждала, что перед ним именно Ривера, превратившаяся в «незавершенную химеру». Как и предполагал Дигамма, из-за ошибок в магической печати процедура химеризации прошла неправильно. По этой же причине контроль над конечным телом перешел к Рив, так ему казалось. Оставалось лишь порадоваться, что чужая неудача стала их чудесным спасением. А вот негативные эффекты, появившиеся в Статусе Риверы, оптимизма уже не внушали.
