Что может быть превращено в программу, будет превращено в программу. Но пока эта истина несправедлива по отношению к разуму человека, роль игровых персонажей вынуждены исполнять моберы – люди, погруженные в виртуальную среду посредством камер сенсорной депривации компании Виртек. Один из таких людей – Аарон Вудс, вынужденный погибать на полях сражений для услады пользователей операционной системы Виртос. И желает он лишь одного: как можно скорее убраться из заключения. Но чтобы покинуть этот сумасшедший мир, Аарон должен понять, как он в нем оказался.Содержит нецензурную брань.
В оформлении обложки использована фотография спо лицензии CC0
Конкретно – изображение по ссылке https://www.pexels.com/photo/architecture-buildings-city-fog-373965/
Иллюстрации авторские.
1.0.
Я бы сказал, что пришел в себя, если бы знал, кто я. Количество мыслей в голове примерно равно количеству слов, что я могу сказать. За слова спасибо маске, которая на мне надета. За мышление… черт возьми, моя самая весомая мысль заключается в том, что кроме нее больше нет ни единой. Глаза затуманивает мутная пелена, на ум не приходит ни один образ. Словно задержавшаяся в соседней галактике посылка, в голову приходит осознание того, что я – человек. Уже неплохо. Хотя сейчас я имею больше общего с простейшими, чем с сознательным существом. Ах, да. Как человеку, мне полагается две руки. Посмотреть на них я не в силах – аморфное состояние не позволяет ни поднять конечности, ни опустить голову для их грандиозного визуального контакта.
Пелена проясняется, я начинаю чувствовать тело. Маска на лице… очень заботливо с чьей-то стороны было нацепить ее на меня, учитывая мое положение. Перед глазами мутное стекло и зеленая жидкость. Мысли, мысли, мысли… вы бы мне сейчас очень пригодились. С трудом поднимаю руки – спасибо, что они на месте. Нет смысла останавливаться на достигнутом… наклонить… шею… Если не учесть, что все дерьмово, можно порадоваться стабильности своего положения – я стою в вертикальном контейнере, полностью погруженный в плотный раствор. Пригласить сюда девушку на свидание вряд ли получится – места едва хватает на меня одного. Да и релаксационной ванной эту емкость назвать сложно. Дух исследователя во мне не сломить. В моем доме явно не хватает окна – приложив руку к запотевшей поверхности, с трудом протираю ее единственным движением. Осталось лишь осмотреться…
О ГОСПОДИ… ЧТО ЗА ХЕРНЯ ЗДЕСЬ ТВО…
1.1.
Как будто вилку барахлящего тостера выдернули из розетки, а включили уже на новом месте. Вокруг меня простирались леса с их голыми деревьями. Опешив, я попытался оглядеться по сторонам – в аквариум открытого чистого неба были погружены искривленные хребты гор. Шел робкий снег, покрывая каменные склоны. Я бы наверняка сумел порадоваться красоте пейзажа, если бы хоть чуточку понимал, что…
– Какого черта ты здесь расселся, слакер?! – рядом со мной нарисовался малоприветливый верзила в солдатской броне и винтовкой в руках. Привлекательным его вряд ли бы назвала даже его мама.
– Я… ничего тебе не сделал, – я поднял руки вверх и замер, пытаясь не злить собеседника.
Лишь после начала нашей светской беседы я понял, что сидел, прислонившись к огромному валуну. Злость на лице здоровенного детины сменилась на недоумение. Я опустил глаза – на мне была надета та же солдатская броня, в ногах лежала винтовка. Короткую паузу в нашем разговоре нарушила автоматная очередь, раскатистым эхом прогремевшая по склонам гор. За ней последовал ответный огонь, после чего паузы не было уже в звуках стрельбы.
– Ламер-молокосос?! – брызжа слюной, детина пытался перекричать шум сражения. – За ким хреном ты тогда вообще упал в Зимний Фронт?! Будешь тогда крещен боем, как пушечное мясо выступишь! – схватив меня за плечо, одним движением поднял меня на ноги и начал трясти. – Пшел, вперед!
– Я не военный, – попытался возразить я, но очевидные факты говорили об обратном.
– Ты наглухо отмороженный, да?! Вперед, я сказал!
Неподалеку от нас, отстреливаясь, прислонился к дереву еще один человек. Судя по деталям его туалета, он был нашим коллегой.
– Да вы в край тут охренели, девочки? – прохрипел он. – Отсидеться решили, сволочи?!
Звуки автоматных очередей стали ближе и практически полностью заглушали крик нового знакомого. Кажется, он говорил что-то о наших матерях, но разобрать его речь было просто невозможно. Перезарядив оружие, солдат бегом двинулся в нашу сторону. Но не успел он пробежать и половины короткого пути, по гористым хребтам раскатился грохот оглушительного выстрела. В отличие от собственного крика, хруст разлетающегося черепа незнакомца я услышал отчетливо. Его голова разлетелась на куски, белый снег моментально превратился в красный – никогда бы не подумал, что в черепе вмещается столько крови.
– Еще один безмозглый, как и ты! Понял, безмозглый?! – раздался смех здоровяка, все еще сжимавшего мое плечо.
Мое недоумение перерастало в бешенство.
– Не дрейфь, салага, все там будем! Давай, на передовую, я прикрою! – крикнул солдафон и вытолкнул меня из укрытия.
– Скотина, ты что вытворяешь?! Ты… – я не успел закончить мысль и вернуться на исходную. Вместо этого мою голову сжала в тиски жгучая боль, подобная единовременному удару тысячью молотками. Я упал на землю. Моему угасающему взору открылось тело первого застреленного, которое быстро превращалось в исчезающие разноцветные линии и квадраты.
1.2.
