Virtuality полностью

Я не просто так это говорю, я отчётливо помню, как однажды я с мамой ходила в банк за деньгами, а касса была закрыта. И поэтому нам пришлось топать к банкомату. Раньше, когда мама снимала деньги в банкомате, она оставляла меня подальше, как минимум, метрах в пяти. А в тот раз она была уже совсем пьяна и упустила момент, когда я украдкой посмотрела на монитор банкомата. Там, белыми буквами на синем фоне, было чётко написано: «Сумма, доступная для снятия». И ещё ниже: «122350 RUR». Сто двадцать две тысячи и триста пятьдесят рублей. Я ещё, помнится, ущипнула себя за щеку, мол, не случайно ли мне показалась лишняя цифра. Оказывается, нет, не случайно. Не показалась. А кто знает, это ведь могли быть и остатки, ведь деньги последний раз приходили две недели назад.

Так вот на какие деньги мама пьёт. Вот на какие деньги она меня содержит. Вот на какие деньги ездит на свои бесчисленные тусовки, дачи и квартиры со своими алкашами-друзьями. И вот с каких денег выплачивает мне пятьсот рублей в месяц. Которых, как ей кажется, мне слишком много.

Видимо, у папочки хороший бизнес, и он не скучает там без нас. Да я, собственно, и не удивляюсь, я его очень даже понимаю, что он от нас свалил: ну какой нормальный мужик захочет жить с такой бешеной пьющей истеричкой, винящей в своих несчастьях всех вокруг, кроме себя?

Людям всегда нужен кто-то, кого они могут обвинить во всех своих бедах. Люди не хотят брать на себя ответственность за свои ошибки, за свои промахи. Им проще свалить всё на кого-то, чем просто признать, а потом взять и решить свои проблемы. Или хотя бы попытаться.

Я умная. Я на самом деле красивая, есть только изъяны, от которых стоит избавиться. Над которыми стоит поработать. Точно, это стоит того. Да.

Шесть!

И сегодня я впервые ответила, что полы и так уже чище некуда. Я ответила ей прямым текстом, что их не надо мыть, блядь, по сто раз в день. Что я не буду мыть эти ёбаные полы. Что, мол, мой их сама, если тебе, блядь, не нравится, как это делаю я.

Естественно, мама ни разу до этого момента не слышала, что я ругаюсь матом. Естественно, мама ни разу не видела от меня отпора. И естественно, мамина реакция не заставила себя ждать. Не прошло и нескольких секунд, как её кулак полетел мне в нос. Ещё через пару мгновений из него хлынула кровь. Ручьём. Из глаз полились слёзы. Тоже ручьём. Она снова разбила мне нос. Сука. Старая пропитая мочалка.

И это — моя мама. Человек, который должен обо мне заботиться. Человек, который должен во всём мне помогать. Человек, ближе и роднее которого у меня нет в этой жизни. Человек, который должен сделать для меня всё, что ему по силам. Человек, который, родив меня, пожизненно взял на себя самую великую ответственность в мире — быть матерью. Человек, который должен поднять меня на ноги, адекватно воспитать и сделать из меня полноценного человека.

По идее.

Или мне это просто показалось?

Мама говорит прямым текстом, что я совсем отбилась от рук. Она говорит, что этот мой подростковый возраст её уже совсем заебал. И что срочно необходимо принять неотложные меры. Эта её смесь культурного языка с бранью — это результат полученного ею высшего образования. Ну, там, когда-то в прошлом. Хочется верить, что в ней ещё есть что-то человеческое.

Она выходит из кухни, в которой, как вы помните — надеюсь, что помните — развернулось сие действие. И возвращается через минуту. С собачьим поводком в руках. Она говорит, что я сама вынудила её принять такие меры. И это не важно, что такие меры она принимает два или три, а иногда и четыре раза в неделю. И это не важно, что у нас в доме вовсе нет никакой собаки. Или, может быть, вместо собаки тут я?

Или мне это просто показалось?

Нет, вы мне объясните. Ну же. Давайте.

Показалось?

Она замахивается поводком. Вот он взмывает в воздух. Я, как и всегда это делала, стою, даже не пытаясь пошевелиться. Стою и плачу. И теряю кровь. Теряю маленькие частички себя. Стою в ожидании своего наказания. В ожидании меры, к принятию которой сама вынудила маму. Человека, который меня вырастил и воспитал. Человека, который меня любит. Должен любить.

По идее.

И вот она с силой, резким движением опускает руку.

Каждый человек должен сам строить своё счастье. И если у кого-то что-то не получилось, то это только их проблемы. То, что надо мной издеваются, это никак не чьи-то проблемы. В этом виновата я.

И только я.

Пять!

И вот, кожаный поводок касается моего тела. Он цепляет какой-то участок на моей спине. Вы даже себе не представляете, каково это — когда вас избивают кожаным поводком. А если представляете, то я вам сочувствую. Потому что я знаю, как это ощущается. Моё тело изгибается от боли, но я по-прежнему стою на месте. Стою на месте, потому что знаю, что в такие моменты лучше не рыпаться. Потому что это лишь только спровоцирует очередные вспышки гнева. Такое уже было не раз.

Помнится, пару раз я пыталась убежать. Закрывалась в туалете. Но когда я выходила, меня неизменно ждали адские пытки.