Virtuality полностью

Эти ублюдки портят моего мужчину.

А я стою и не знаю, что делать.

У них нож.

Второй мужик, тот, что с ножом, говорит:

— Слышь, шалава, если не откроешь, ему пиздец. В натуре пиздец.

Третий говорит:

— Ага, базаришь.

И все трое начинают ржать.

Паша лежит на полу и не двигается. Не подаёт признаков жизни.

Я ору через дверь:

— Пошёл на хуй!

Первый говорит:

— Ах, так значится? Лысый, дай нож.

Второй отдаёт нож первому. Тот, в свою очередь, переворачивает Пашу на спину, заносит руку, ту, что с ножом, вверх и говорит мне:

— Последнее предупреждение. Резать буду на поражение.

Все трое снова ржут.

А я молюсь, чтобы милиция уже врывалась в дверь.

Один из них, не помню, кто конкретно, говорит:

— Этот пиздюк нам бабла должен.

Другой подхватывает:

— И позвонил нам утром. Сказал, что не даст денег, что у него нет денег, но сегодня в полночь он будет дома со шлюхой, — я смотрю на часы. Время уже 0.10. Та шлюха — это я? — Ещё он сказал, — продолжает говорить ублюдок, — что вместо денег подгонит нам эту шлюху. То есть, тебя.

Третий говорит:

— Так что вылазь, шмара. Тебя подгоняют за долги. Босяцкий жест. Подгон братухам на житуху.

Лысый рычит, изображая, видимо, Волка-псевдобабушку из «Красной шапочки»:

— Так что сегодня, внученька, ты поработаешь на нас.

Первый добавляет:

— Твоё очко уходит в зал.

И все трое снова ржут.

Я говорю:

— Я сейчас вызову милицию!

— А мы проводочек-то уже обрезали. Зачем нам палево? Мы мусорят не ждём.

Кто-то говорит:

— Ага, точно. Мы их не ждём. Мы тебя ждём.

И все в унисон:

— Твоё очко уходит в зал, — и они снова ржут.

Вставьте здесь ещё несколько ударов по телу Паши.

У меня текут слёзы. Я в истерике. Я кричу:

— Паша, это правда?

Паша лежит на полу и что-то хрюкает. А пока он хрюкает, из его рта вырывается кровь. Смахивает на мыльный пузырь из крови. Или на кровавый мини-гейзер. В исполнении Паши.

Один из уродов говорит:

— Не ссы, вылазь. Пару раз по кругу пустим.

По кругу.

Тот, который «лысый», добавляет:

— А потом отпустим.

Третий сквозь смех комментирует:

— Лысый, да ты, блядь, стихоплёт.

И они снова ржут. В унисон.

Ублюдки.

Похоже, Паша вправду меня продал. И сейчас меня собираются пустить по кругу трое ублюдков.

Даже не знаю, что из этого хуже.

Я не могу даже выбрать худшее из двух зол. Потому что меня никто не спрашивал.

Вас тоже.

Я снова ору сквозь сопли и слюни:

— Паша, это правда или нет?! Скажи! Ну, скажи же! Скажи, что они врут!

Паша снова что-то хрюкает.

И вот, я слышу, как он хрипит:

— Это правда.

Я не верю своим ушам.

Изрыгая пузырьки крови, он хрипит:

— Прости.

Шок.

Я шлюха, и меня только что продали.

За долги.

За чужие долги.

И вдруг я слышу звонок в дверь.

Третий спрашивает у Паши:

— Ты ещё кого-нибудь ждёшь?

Паша мотает головой.

Третий говорит:

— Лысый, сгоняй, цинкани, кто там. Если чо, шухерни. Будем заложников брать.

Они что, обдолбанные? Какие на хер заложники?

Лысый кивает и идёт к двери.

Я слышу, как он говорит:

— Какие, блядь, соседи? Идите на хуй. Мы отдыхаем.

Третий говорит второму:

— Бля, ща по ходу соседи мусоров вызовут. Надо цеплять эту шмару и валить отсюда.

Лысый и сосед Паши о чём-то тихо разговаривают.

Лысый спрашивает у Паши из дальнего угла коридора:

— Слышь, пиздюк, тебе сосед денег должен?

Паша кивает. Третий говорит лысому: да.

— Десять косарей?

Паша снова кивает.

Кажется, он не может говорить.

Видимо, ему уже нечем говорить.

И третий снова переводит лысому жест Паши: да.

Лысый говорит:

— О-о-о бля, ща мы и баблом разживёмся.

И я слышу, как замок на входной двери открывается.

Следующие две минуты были похожи на кино. На какой-то криминальный боевик. С элементами тарантиновской романтики.

Я вспоминаю, как я стою в ванне и вспоминаю, как красиво ребята из отряда ОМОН положили всех троих на пол.

И тогда я открыла дверь и вышла в коридор.

Я не смогла сказать ни слова. Меня всю трясло. У меня был шок и истерика. Один из Омоновцев обнял меня и выпроводил из квартиры.

По дороге к выходу я пнула Пашу по роже. Каблуком.

Я зарядила прямо в глаз.

Боец, тот, что меня вывел из квартиры, сказал:

— Это не для протокола, верно?

И посмеялся.

Странно, но мне стало легче. В конце концов, всё обошлось.

Меня отвезли в районное отделение милиции, проводили к какому-то дежурному психологу, который пару часов со мной беседовал, а потом с меня сняли показания и довезли до дома. С мигалками.

И вот, я в квартире. В своей ванне.

Открываю краны, перевожу поток воды на душ. Затыкаю пробку, и вода начинает набираться в ванну. Пробую воду на ощупь: тёплая. То, что нужно.

Сажусь в воду. Приятное тепло обволакивает всё тело.

Вот, вода уже добралась до края ванны.

Какой же Паша ублюдок!

Нет комментариев.

Я беру с полки лезвие, заношу руку вверх и…

Да, я понял: ты очень сильно похожа на мою дочь.

Только ты не была инвалидом. Ты могла ходить и не ездила на коляске.

Но ты ничего не помнила, а соответственно, ты не могла ничего рассказать и мне.

Ясное дело, что с этого момента моей целью стало не только выяснить, моя ты дочь или нет, но и помочь тебе с восстановлением памяти.