После продолжительных и бурных приветствий под недоумевающим гурьевским взглядом мы выяснили, что Дмитрий, который был моим одноклассником, и есть тот самый знаменитый Зародин. Я долго удивлялась, что не вспомнила его фамилию, вернее, никак не могла предположить, что мой приятель детских лет теперь работает в органах. Мы наперебой рассказывали друг другу, кого из старых знакомых видели за последнее время, кто кем стал, кто на ком женился и каким количеством детей успел обзавестись, вспоминали прошлые шалости, пока Валера деликатно не напомнил нам, что здесь вообще-то не встреча выпускников, а серьезное учреждение, и неплохо бы уже оставить телячьи нежности и заняться делом.
— Значит, ты и есть та самая знаменитая личность, которой мы обязаны поимкой этой леди Макбет местного уезда? — спросил Дима.
— Вы обязаны не мне, а нашему водителю Косте.
— Да. Славный парень. Как он?
— Все нормально. Поправляется. А тебе очень стыдно не знать, что я работаю на телевидении и веду не самую задрипанную передачу.
— Да я ящик вообще не смотрю, — извиняющимся тоном ответил Дима. — Некогда. Зато супругу мою от твоего «Женского счастья» за уши не оттащишь. Ладно, Ириша, мы еще как-нибудь встретимся в неофициальной обстановке, поболтаем по-дружески, а сейчас давайте работать.
Он отдал какие-то распоряжения, и через несколько минут в кабинет ввели «обезьянку-игрунку», как в сердцах обозвал нашу подопечную Валерий.
Пока Зародин проводил формальную часть допроса с выяснением фамилии-имени-отчества, возраста, места жительства, рода занятий и прочих анкетных данных, я с любопытством разглядывала девицу.
Красавицей ее не назовешь, но какой-то шарм присутствовал. Даже сейчас, без косметики, с распущенными волосами, она выглядела очень привлекательно. Держалась с достоинством, но не вызывающе. Она совершенно не выглядела испуганной, но и уверенности в своей безнаказанности тоже не было. Только где-то в глубине глаз таилась странная грусть. Даже скорее не грусть, тоска. Словно ей страшно не хотелось расставаться с кем-то. Или с чем-то.
Господи! Зачем этой молоденькой девчонке, а было ей всего девятнадцать лет, понадобилось убивать мужиков?! На сумасшедшую она совсем не похожа. Острых ощущений не хватало? В детстве недоиграла? Или мстит за что-то?
— Анастасия Николаевна, вам предъявляется обвинение в покушении на убийство Шилова Константина Александровича, а также в убийстве Бочарова Александра Ивановича, Родионова Вадима Андреевича, Геллера Олега Павловича, Бессметнова Сергея Игоревича и Ильина Святослава Романовича. Не хилый, однако, списочек. Вы признаете свою вину?
Анастасия молчала, уставившись на носок своей туфельки.
— Анастасия Николаевна, хочу напомнить вам, что чистосердечное признание…
Господи! Как же глупо звучали сейчас эти штампованные фразы!
— Анастасия Николаевна, у нас есть неопровержимые доказательства вашей причастности к этим убийствам. Отпираться совершенно бессмысленно.
Девушка наконец подняла глаза, и в них сверкнул печальный огонек настырного упрямства.
— Я могу вам рассказать, но не все.
— Вы признаете свою вину?
— Да.
— Почему вы это делали?
— Я не могу сказать. От этого зависит жизнь другого человека.
— Анастасия Николаевна, после того, как вы убили пятерых и только благодаря присутствующим здесь людям не смогли убить шестого, вы еще делаете вид, что заботитесь о чьей-то жизни?!
Обвиняемая пропустила мимо ушей гневную тираду Зародина и в упор посмотрела на меня.
— Значит, Константин выжил? — мне показалось, что в ее голосе прозвучало облегчение. — Я очень этому рада.
— Что вы имеете в виду? — опешил Димка.
— Раз меня все равно поймали, его смерть была бы попросту бессмысленной. Поверьте, я совершенно не хотела их убивать.
— Но вы это сделали.
— Так было надо.
— Почему?
— Этого я не могу сказать. Разве вам недостаточно того, что я признаюсь в содеянном?
— Помимо признания, нужны еще и мотивы. Каждый раз вы уходили из казино вместе с человеком, выигравшим приличную сумму. При обнаружении трупов ничего, кроме документов, у них не находили. Вы делали это ради денег?
— В какой-то степени да, — задумчиво произнесла Анастасия.
— Что значит, в какой-то степени? А если без степеней, а по правде?
— Да. Ради денег, — торопливо ответила Настя, словно исправляя допущенную ошибку.
— Анастасия Николаевна, так мы с вами ни о чем не договоримся. Хорошо, конечно, что вы признали свою вину, но нам нужны истинные причины, из-за которых совершены преступления.
— Послушайте, я очень вас прошу, поймите вы меня, не могу я этого сказать! — в ее голосе звучала отчаянная мольба.
— Может быть, кто-то заставлял вас это делать?
Молчание в ответ.
— Вас шантажировали?
Молчание.
— Угрожали?
Молчание.
— Хорошо. Вы сказали, что от этого зависит жизнь человека…
Настя вздрогнула.
— Может быть, если вы нам все расскажете, мы сумеем помочь этому человеку?
Настя грустно покачала головой.
— Подумайте как следует. Возможно, это ваш единственный шанс.
— А мы можем поговорить так, чтобы без протокола? — со странной надеждой в голосе спросила обвиняемая.
