Испытания показали, что отклонения в коробках прежних выпусков от нынешних столь незначительны, что никак не влияют на боевые качества и срок службы винтовки. Собрав руководство завода, попросил директора рассказать о найденных в подвалах ствольных коробках и о том, что они успешно прошли проверку.
В цехе ствольной коробки вдоль стен поставили за ночь два конвейера, установили полировальные станки, чтобы подшлифовать коробки, придать им новый вид. Усилили контроль за возможными отклонениями в размерах. Военпред Белянчиков настоял на дополнительной проверке, которая подтвердила полную годность обнаруженных ствольных коробок» [10, с.128].
То есть, несмотря на катастрофическую нехватку винтовок в царской армии, отступления по размерам явились причиной забракования. И эти пролежавшие четверть века побитые молью коробки критериям Красной Армии удовлетворили. Но как же отреагировали в Москве? А никак. Какой же дурак будет Москву об этом информировать? Тем более, что за коробки можно отчитаться как за вновь изготовленные, со всеми полагающимися за них выплатами. Об устранении различия между советскими и царскими коробками позаботились.
«Все шло как по маслу, когда в комнату, где находились мы с Чекиновым, ворвался военпред Белянчиков. Вид у него был растерянный.
— Владимир Николаевич, — взмолился он, — я все понимаю, винтовки принимать буду, но есть одна просьба…
— Какая?
— Сошлифуйте с коробок клеймо с царским орлом.
— Там есть царский орел?
— Да.
Мы засмеялись и успокоили Белянчикова:
— Обязательно сошлифуем.
Тут же дали указание директору завода сделать это, а начальнику отдела технического контроля проследить за исполнением. Белянчиков отнесся ко всему с большим пониманием. Так как винтовки получали вполне годными, он ни о чем не стал докладывать в Москву» [10, с.129].
А если бы узнали, что бы было? А ничего бы не было. Руководство Ижевского завода уже получало втык за… перестраховку. Перед войной «процент его [брака] был настолько велик, что военпреды приостановили в конце концов прием изделий вообще…
Обстановка разрядилась неожиданно. Директора завода А. И. Быховского, начальника отдела технического контроля Н. И. Бухтеева и нескольких других работников вызвали в Москву к И. В. Сталину. Как рассказывал потом директор завода, Сталин обвинил и руководство завода, и военную приемку в перестраховке и дал солидный нагоняй за это. Спустя пять или шесть дней после возвращения товарищей из Москвы винтовки «пошли»» [10, с.22].
Так что тому, кто говорит, что гнать туфту было смертельно опасно, можно возразить, что еще более опасно было ее не гнать. Тут логика как в романе Войновича: «Если мы не припишем, то нас может быть, посадят. А может быть, и не посадят. Но если мы не припишем, нас точно посадят».
Литература.
[1] 1941 год. Документы. Т.1. Июль 1940-март 1941. М.: Международный фонд «Демократия», 1998
[2] Болотин Д. Н. Советское стрелковое оружие. М.: Воениздат, 1986.
[3] Ванников Б. Л.. Записки наркома. Знамя, 1–2'1988.
[4] Зимняя война. 1939–1940. Кн. 1–2. М.: Наука, 1999.
