Виртуальный меч Сталина полностью

Штаб 5‑й армии за весь день 27.6.41 г. прислал в штаб Юго — Западного фронта лишь одну радиограмму и то о разрешении на переход штаба армии из Клевань на командный пункт в Погорелувка.

Делегат штаба Юго — Западного фронта, вылетевший с утра 28.6.41 г. в район расположения 5‑й армии, еще до сего времени не вернулся» [Доклад начштаба ЮЗФ 22.00 28.06.41, 16].

До сих пор мы рассматривали связь в звене Ставка–фронт–армия. На нижних уровнях ситуация еще хуже, что видно даже из отчета:

«з) Взаимодействие между частями и соединениями осуществляется путем создания радиосетей взаимодействия и направлений в соответствии с оперативно–тактическим замыслом. Отсутствие штатных радиосредств в звене корпус–дивизия не всегда позволяет удовлетворительно разрешить этот вопрос.

и) … в армейских и ниже радиосетях специальные сети оповещения не создавались из–за отсутствия радиосредств» [Отчет нач. упр. связи ЮЗФ, 27.07.41, 16].

Немецкое командование заметило отсутствие управления раньше, чем обнаружила новые танки, и было удивлено.

«При этом верховное командование противника, видимо, совершенно не участвует в руководстве операциями войск» [Гальдер, 17, 24.06.41].

Если наличия новых танков не заметили немецкие генералы, то наличия связи очень сильно не заметили советские. Причем на самом высоком уровне. Это явилось полной неожиданностью для товарища Сталина.

«В первые дни войны Генеральный штаб плохо знал обстановку на фронтах. Обычно каждый вечер его генералы докладывали работникам наркомата о ходе боевых действий. Эти сообщения были невыразительными, похожими одно на другое и редко отражали подлинную картину развернувшихся сражений. Маршалу Советского Союза Б. М. Шапошникову, назначенному начальником Генерального штаба, приходилось из–за этого переживать горькие минуты. В высшей степени деликатный, Борис Михайлович часто брал на себя вину подчиненных за несвоевременную информацию. Однажды утром в Ставке я присутствовал при докладе общей обстановки на фронтах. Шапошников сказал, что, несмотря на принятые меры, с двух фронтов так и не поступило сведений. Сталин сердито спросил:

— Вы наказали людей, которые не желают нас информировать о том, что творится у них на фронтах?

Добрейший Борис Михайлович с достоинством ответил, что он обоим начальникам штабов фронтов объявил выговор. Судя по выражению лица и тону голоса, это дисциплинарное взыскание он приравнивал чуть ли не к высшей мере наказания. Сталин хмуро улыбнулся:

— У нас выговор объявляют в каждой ячейке. Для военного человека это не наказание.

Но Шапошников напомнил старую военную традицию: если начальник Генерального штаба объявляет выговор начальнику штаба фронта, виновник должен тут же подать рапорт об освобождении его от занимаемой должности» [Воронов, 5, 178–179].

Не совсем понятно как Шапошников объявил выговор при отсутствии связи, не знаю, подали ли рапорт об увольнении начальники штабов фронтов, но начальник Генерального штаба Красной Армии на выговор Верховного Главнокомандующего лишь горькие слезы лил, и не в переносном, а в самом прямом смысле этого слова.