Виртуальный меч Сталина полностью

Можно было приобрести самого Кристи с потрохами, но пожадничали. За отсутствие башен и неполный комплект документации недоплатили ему 25000 долларов [10, с.109]. Обиженный Кристи ехать отказался, решив отыграться на поляках, которые тоже заказывали ему танк.

«По польскому контракту Кристи запросил добавочные 90000 долларов за производственные права. Раздосадованные поляки аннулировали сделку и вернули ранее выплаченную сумму [7].

Танк на базе Кристи под маркой БТ‑2 заочно (!) был принят на вооружение 13.02.1931 г. еще до изготовления опытного образца, и в военном параде 7 ноября того же года участвовало три танка.

Танки серии БТ имели выдающиеся, даже по нынешним временам, табличные характеристики. Удельная мощность составляла, в зависимости от модели, 34–36 л. с./т. Для сравнения приведу удельную мощность послевоенных танков: легкий ПТ‑76 — 17 л. с./т, средние Т-62 — 16 л. с./т, основные Т-72 — 19 л. с./т, Т-80 — 25 л. с./т, самый современный Т-90 — 19 л. с./т. Из иностранных танков самым энерговооруженными являются американский М 1 и немецкий «Леопард‑2» — по 25 л. с./т. Как мы видим, никто даже близко не приближается по этому показателю к БТ. Наивысшим показателем обладает перспективный российский танк, еще не принятый на вооружение — «Черный орел». Его энерговооруженность по опубликованным проектным данным составляет 29 л. с./т [11, с.28–29]. Как это объяснить? Неужели прогресс пошел вспять?

В 30‑е годы в военной среде родилась концепция быстроходного танка. Считалось, что скорость это лучшая защита. Попасть в стремительно несущийся танк действительно весьма трудно. А как создать сверхбыстроходный танк? Да кажется что проще, достаточно поставить на легкий танк сверхмощный двигатель. В результате БТ весом 11–14 тонн, в зависимости от модификации, получил двигатель мощностью в 400–500 л. с. В сочетании с колесно–гусеничным движителем это позволило гонять по асфальтовым шоссе с огромными скоростями и даже прыгать.

«Почему же многим так полюбились колесно–гусеничные танки? Одной из причин (помимо оперативной подвижности) можно считать распространенное в те годы стремление к показухе, к рекордам. И колесно–гусеничные машины удовлетворяли тщеславным запросам. Они имели большую скорость. И, кроме того, может быть, самое главное, танки БТ «прыгали». Прыгали через реки (чаще в них), рвы и разрушенные мосты. Зрелище буквально летящего в воздухе танка было весьма впечатляющим. Другое дело, как себя при этом чувствовали водители танков. Но и они горели желанием рекордов, получали за эти прыжки ордена и другие награды» [8].

Какую же получили скорость (не теоретическую, а реальную), по сравнению с немецкими, чисто гусеничными танками? Выяснить это помогли «проведенные летом–осенью 1940 г. (в августе, октябре и ноябре) совместные испытания серийного Т-34 и двух немецких танков PzKpfw III, закупленных в Германии в 1939 г. (еще один PzKpfw III был украден с ничейной полосы из–под носа немецких войск в ходе Польской кампании)… Полной неожиданностью для советских военных оказалось и то, что один из немецких танков на гравийном шоссе (на перегоне Кубинка — Речице) разогнался на мерном километре до скорости 69,7 км/ч, в то время как лучший показатель для Т-34 составил 48,2 км/ч, а выделенный в качестве эталона БТ‑7 на колесах смог лишь приблизиться к немцу, показав 68,1 км/ч» [15].

Pz. III весил 20 т и имел мотор в 250 л. с., то есть всего 12,5 л. с./т. Следовательно, дело было не только в мощности двигателя. Снова все упирается в слабую трансмиссию.