Всю ночь я ворочался, то погружаясь в тягучую сонную одурь, то отчаянным рывком выпрыгивая из неё обратно, в душное слепое пространство комнаты, где то и дело облизывали потолок мутные, дрожащие блики. Было в их дрожании что-то нехорошее. Что-то липкое, гнилое - почти как в моих на кусочки разодранных снах.
Лёшка появился за минуту до звонка, когда я уже был на взводе. И думал, что фраза "сидеть как на иголках" - очень верная. Лет пять назад я как-то и вправду сел - маманя забыла подушечку с булавками на кресле, и надо же мне было именно туда плюхнуться. Но, честное слово, теперешнее ожидание казалось противнее.
Видок у Лёшки был, надо сказать, впечатляющий. Под левым глазом расплывался тёмно-лиловый, с жёлтым ободком фингал, возле уха пластырь, два пальца левой руки замотаны в марлевую повязку.
Народ прямо пасти разинул. Такого от тихого батана никто не ждал.
- Кто взлез на тебя, о Ёлка-палка? - вякнул Алик Шувиленко, наш остряк-самоучка. Пришлось, перегнувшись через парту, залепить ему щелбан.
- Закрой поддувало, козёл, - ласково посоветовал я ему. - А то распишу ещё красивше.
Лёшке, само собой, было неприятно это всеобщее возбуждение. Он тут же принялся доставать из чёрной своей сумки тетради, учебник по русскому, пенал. А когда вытащил всё нужное для школьного счастья хозяйство, хмуро уставился в тусклый пластик парты.
- Лёшь, что случилось-то? - шепнул я ему. - А то я уж тут прямо как рыжик маринованный. И мама твоя ничего не говорит.
- Да у нас, понимаешь... - нехотя начал он.
Но его грубо прервали.
- Кажется, Ёлкин с Огрызкиным забыли, что сейчас урок? - точно надоедливая муха, загудела русичка Нина Васильевна. - Парламентские ваши дебаты можете после школы устраивать. А сейчас, милые вы мои хорошие, ещё один звук из вашего региона - и дневнички на стол!
И лишь когда проползли эти бесконечные сорок пять минут всяких там синтаксисов и пунктуаций, Лёшка смог рассказать, что с ним стряслось. Ясное дело, всяким разным страсть как захотелось подслушать, но я живо отправил их до ветра. Тоже козлы, нашли бесплатный цирк.
Мы стояли на последней лестничной площадке, выше которой лишь чердак. Спокойное место, тихое.
- Ты понимаешь, - медленно, словно прислушиваясь к чему-то в себе, заговорил Лёшка, - сижу я в среду за компьютером, играю в Doom. А время три часа, родители, естественно, на работе...
Он говорил долго и сбивчиво, и мы, конечно, опоздали на следующий урок, на биологию. Но Марина Павловна тётка хорошая, по таким делам не выступает. Лишь прищурилась и сказала:
- Ну что ж, судари мои, прискорбно. Сами у себя украли пять минут самостоятельной работы. Ладно уж, садитесь, вот вам ваши карточки...
Ну вот, Лёшка, как оказалось, сидел перед монитором как приклеенный и геройски мочил всяких там инопланетных деятелей. Он так увлёкся боем, что ничего вокруг не замечал. Ни тихого, прерывистого потрескивания телефона, ни звуков радио - оно у них никогда не выключалось.
Не заметил он ни металлического лязга, ни скрипа входной двери. Всеми своими печёнками-селёзенками был он там, в открытом космосе. И вернулся на нашу планету лишь услышав чей-то козлиный, дребезжащий тенорок:
- Играешь, значит, юноша? Ну-ну, оно полезно.
Лёшка оторвался наконец от экрана.
В комнате обнаружилось двое неприятного вида парней. Хотя тот, с козлиным голоском, на слово "парень" не тянул. Был он уже лысоват, жилист, поблескивал стальным зубом. Второй, квадратный шкаф ростом под потолок, стоя в дверях, насвистывал популярный мотивчик - "на ковре из жёлтых листьев, в платьице простом..."
Оба они были в одинаковых кожаных куртках, оба шарили по сторонам какими-то скучающе-цепкими взглядами.
- Ну, оторвись, пацан, от своего ящика, - проблеял Тенорок. - Видишь, мы в гости к тебе пришли.
- Вам что, папу? Так его же нет дома! - встрепенулся Лёшка.
- Оно и видно, - понимающе кивнул тенорок. - И сие отрадно. Без толку нам с твоим папой общаться. Плохо он себя кое-с-кем ведёт, ясных базаров не просекает. Ну, а с тобой, надеюсь, мы подружимся. А что предполагает дружба? - поинтересовался он, опёршись о спинку стула и дыша Лёшке в затылок чесноком. - Молчишь, пацан? Да ты некультурный какой-то. Ну ладно, считай, что мы в классе, а я учитель. Предмет мой называется - "проза жизни". Итак, теорема первая. Дружба предполагает справедливый раздел имущества. Как сказано у поэта, тебе половина и мне половина.
- Да чего с ним трепаться, Фомич, - подал голос Квадратный Шкаф. Нам что, спешить некуда?
- Заглохни, ящер, - обернулся к нему Тенорок. - Спешка когда хороша? Правильно, при ловле блох. Телефон обрезал? Вот и займись. А с мальчиком пообщаться очень даже интересно. Он ведь не хочет обидеть своих новых друзей? Короче, дружок, колись. Где баксы-шмаксы, брошки и золотые крошки? Мы, конечно, и сами найдём, но тогда вот этот дяденька, - кивнул он в сторону Квадратного Шкафа, - сделает тебе бобо. Он это умеет. Так что быстрее, пацан, нам лясы точить некогда.
