Судя по недовольной физиономии, работать и заниматься делами как рядовые оны, СероСемо не хотелось. Равенство — равенством, но если есть возможность законно сачкануть, то почему и нет? К конце концов и муравей ищет легкой жизни, была бы предоставлена возможность. Инстинкты — вещь тяжелая, против природы не попрешь, но посади членистоногого рядом с кусочком сахара и хрен побежит в муравейник, вначале брюхо жратвой набьет.
— Вначале стулья…
— Уговорили. Но цена увеличивается. — Безропотно согласился Серо Семо. — Сидите смирно не дергайтесь, сбегаю, доложу Серо Адмирало, зайду за наглядным материалом и вернусь.
И толстяк-освободитель исчез так же внезапно, как появился. Грустно переглянулись. Почему? Черт его знает. То ли оттого, что ночью, не довели начатое дело, то ли оттого, что освободители чужого мнения не спрашивали и хотели насильно обратить в другую ипостась. То ли от того, что погода плохая и на лодке укачивало вызывая морскую болезнь. На пресноводной речке? Сомнительные ассоциации.
— Светлана, как понял из разговоров, клиентов разрежут на части, перемешают и соединят в новой последовательности.
— Ага. Пополам. Единственная неясность, как будут делить наши… — Светлана замялась, подбирая слова.
— Физические особенности? — Пришел на помощь подруге. Почесал затылок, возбуждая разум в голове, удивленно протянул. — Действительно. Ерунда получается. Если только вдоль.
— Почему? Можно и поперек.
— Не согласен. Если органы делить поровну, то необходимо пилить вдоль. В противном случае ты станешь мной, я — тобой. Вот бы заглянуть под набедренные повязки…
— Фу, какой ты Вася пошляк. — Брезгливо сморщилась Светлана. — Одни пошлые гадости на уме.
— Ну почему? — Смущенно потупил глаза. — Нормальное, естественное мущинское любопытство — поглядеть, сравнить…
— Нашел чем интересоваться. — Ревниво обиделась Светлана и упрекнула неожиданным выводом. — Все вы мужики такие.
— Какие — такие? — Не понял грязного намека. — Откуда ты можешь знать, если из мужчин, я единственный и неповторимый?
— А такие и есть. Лишь под чужую юбку заглянуть
Продолжить разборки не дали. Вернулось Серо Семо с полной охапкой наглядного материала. Развесив схемы, флажки и диаграммы, лектор встал в позу. Нет. Не в ту позу, в какую хотелось, а в традиционную, педагогическую. Не хватало бородки клинышком, очков и лысины во всю голову, с броневиком у Финского вокзала, в остальном вылитый педагог. Для порядка прокашлявшись, самозванный лектор прочистил горло и неожиданно пропел тонким фальцетом.
— Америка, Америка, а лавь ю фак ту ю. Извините за отсутствие музыкального слуха, но не суть важно. Вы прослушали отрывок древнего гимна, на древнем ономском языке. О чем говорится в музыкальном произведении, точно не помним, но гордимся до сих пор. — Лектор показал ладонью, до каких пор они гордятся. Гордость дошла до средины тела. — Дело было так…, Несколько десятков пилигримов-демократов, вместе с семьями уплыли на остров, заселенный недемократическими туземцами. Купив кусок земли за пару зеркалец и бусин, пилигримы обосновались на месте, но душа протестовала против диктаторских замашек местных, диких племен. Подумали пилигримы — демократы и начали цивилизовывать дикарей с помощью пули, алкоголя и пуговиц. Буквально за несколько лет туземцы окультурились, но почему-то быстро вымерли. Дошло до края, некому работать на пилигримов. Пришлось завозить с другого, черного острова невоспитанных, и чрезвычайно ленивых аборигенов. Чтобы приучить дикарей к свободному труду, пришлось пилигримам-демократам, обливаясь слезами от жалости, заковывать новых работников в цепи и иногда воспитывать плетьми, для их же пользы дела и тела. Буквально за сто лет, произошло чудо, черные люди цивилизовались. Пришло время расковывать из цепей, но чтобы воспитательный процесс не пошел вспять, поселили отдельно, в райские места, под названием гетто. Свободные черные люди весело жили сотню лет, но неожиданно потребовали каких-то равных прав с отцами-основателями, пилигримами-демократами. Долго думали чего же хотят зажравшиеся черные сограждане, на всякий случай попытались вернуться на круги своя. Не получилось. Расплодились за сто лет в райских гетто, стали брать количеством и горлом. Но и отцы основатели не теряли времени зря, придумали права челевяка и стали внедрять в жисть. Каждому равные права, сексуальные возможности и половые принадлежности. Нет разницы между черными, белыми и желтыми. Нет разницы между мужчиной и женщиной. Трахать не друг друга по очереди, а одновременно. Чтобы небыло обидно, стали людей приводить в единообразие и единоверие. Так возникла Великая Национальная Идея — Большой, Общий Котел, где люди, народы и сексуальные меньшинства, перевариваются в единое целое, под названием — Оно. Так родилась Онократия — продолжение демократии. Результат сексуально-феминисткой революции, вылез на лицо, тело и перекинулся на гениталии свободного общества.
— Варили в котле? — Удивился новым знаниям. — Как меня в кастрюле?
