— Доброе утро. — Поздоровалось небесное создание, волнующе-низким, грудным голосом. — Вы купаетесь?
Нет. Плюшками балуюсь. Попал в положение…, Замечательный пейзаж со стороны — стоит голый идиот, по колено в реке, перед красивой девушкой. Посиневшее от холода тело, в куриных цыпках, небритая рожа, с приклеенной наискосок улыбкой. Не Аполлон Вася, не Аполлон…
— Здрасьте… — Ну наконец-то, выдавил.
— Какой вы смелый, утром вода холодная. Не холодно?
— Не-а… — Крепче сжал ладони на Хвое и невольно присел, сдвигая коленки. От неловкости, хотелось стать меньше микроба и прозрачнее бутылки. — Мы это…, привыкшие, закаленные…
— Иногда купаюсь, но в хорошую погоду. — Девушка поправила блузку и отставила ножку в сторону, разрез на юбке поднялся выше. О Мама-Мона, какая божественная нога. — Когда солнышко греет, но загорать не люблю. От жары, нежная кожа краснеет и облазит. А у вас?
— Нормально. — Дернулся плечами и нервно хихикнул. — Когда как…
— А как вас зовут?
— Вася. Кастрюлькин. Мне бы…
— Еще хотите поплавать? — Плавным движением кисти, дева откинула прядь золотых волос от лица. Мама-Кастрюля, писанная красавица! Светка рядом не стояла! Утонуть, не всплыть. — Плывите, плывите, не буду мешать…
— Не, уже… Понырял-поплавал. Я того… Разрешите…
— Хотите узнать, как меня зовут? — Дева улыбнулась коралловыми губами, ослепив жемчужными зубами. Банально, но другие эпитеты в голову не шли. Дуреем на глазах. Бриллианты васильковых глаз, сверкнули зайчиками. — Ах, извините, не представилась. Любовь.
— Где? В каком смысле? — Не понял, не отрывая восхищенного взгляда от девы.
— Я — Любовь. Именно в этом смысле. Но для вас, просто Люба. — Уточнила дева, улыбнувшись, как Джоконда, Венера и дева Мария в одном лице. — Не правда ли, сегодня, замечательная погода?
— Дык… Ага. И солнце без туч. Дождик синоптики обещали. — Красноречие пропало вместе с одеждой. Голая правда не находила слов. Надо гордо выпрямится, убрать руки с живота и поигрывая мышцами выйти на сушу, но…, но увы… Паралич воли, сил и ума. Мне только до штанов добраться и галстух нацепить. Принять приличный вид, поглядим кто кого.
— Вы хотите выйти из воды? — Смилостивилась Любовь. Слава Хере, сообразила. Кокетливо добавила. — Стесняетесь, обнаженного… торса?
— Я? — Гордо переспросил и попытался расправить плечи, не убирая рук с живота. Вышло убого, скомкано. Возмущенно пискнул-пролепетал, оправдался. — Никогда! Ветер холодный. Переплавал. Озяб.
— Выходите, выходите. Не стесняйтесь. Отвернусь в сторону.
И встала в профиль. Ё-оооо… Что фас, что анфас, что профиль. Грудь шла параллельно горизонту. Осиная талия, подчеркивала шикарные бедра. Еще лебединая шея, точеные лодыжки, холеные ручки, губки, ушки, носик с горбинкой. Гладкие коленки, розовые локотки, волнистые волосы, соболиные брови, густые ресницы. Ну что промычать, если не хватает слов? Как описать воплощенную нежность? Дыхание страсти? Слов нет, бебекаем и судорожно дышим в нервном состоянии. Дрожь по коленкам, слюни до земли. И так далее и тому подобное…
Как метеорит долетел до джинсов. Руки ходили ходуном и только с пятого раза попал ногой в штанину. Пригладил растопыренной пятерней сырые волосы, подтер слюни, вытер сопли. Не сказать что прынц-красавец, но в одежде почувствовал уверенней. Хвой тоже.
Ожил, раздухарился, зашевелился. Сиди балбес, не дергайся. Раньше надо было воспитанность демонстрировать, вежливо вставать, девушку приветствовать. Не знаю как ты, а я знаю только двух мужчин, за которых не стыдно перед женским полом, за обнаженный вид, да и те — каменные статуи. Аполлон и Геркулес. А остальные художества — отвратительное зрелище, прикрытое фиговым листком. Болтающаяся импотенция, в густой растительности. Истинный вид не соответствующий внутреннему содержанию. Жалость и скорбь. Смысл, когда корень наполнен жизненной силой и указывает головой на половину первого, а не полшестого. Тогда — да. Соответствует и выглядит достойно. За спиной негромко кашлянули. Любви надоело ждать, когда приведу себя в порядок? Стремительно обернулся, улыбаясь в зубы. А что? Кариеса нет, челюсть своя, не фарфоровая. Блистаем.
— Извините что заставил вас ждать. — Дева стояла рядом, на расстоянии вытянутой руки, неслышно подойдя ближе, пока одевался. Васильковые глаза в туманной поволоке, полупрозрачная ткань, больше обнажает, чем скрывает. Теряем голову и падаем в траву. Мысленно, мысленно.
— Какой вы Вася большой и красивый… — Протянула томно Любовь. Затрещали пунцовые уши в широкой улыбке. Неловко, но приятно.
— Нормальный… — Тихо пролепетал, распрямляя плечи, вытягивая шею и приподнимаясь на цыпочки. Действительно выше, на ноготь мизинца. Выдавил. — Как положено…
— Не скажите, у меня еще никогда не было таких мущщинн…Ой, что мы, на — вы? Давай Василий, перейдемте на — ты? Не возражаешь?
— Нет. — Эй, красноречие, приходи на помощь. Что дальше? Девушку пригласить в кафе, кино. Цветы подарить. Танцы, шмансы, обнимансы. Стихи собственного сочинения декламировать. Не лепечи глупости, да делай что-то. Но что? Тупо поинтересовался. — А вы где живете?
